Человек эпохи Восхождения. Философско-приключенческий роман

На его лице застыл сильный ужас – он не знал, что на земное магия этого мира совсем не действует. Они пошли прямо на него. Валера многозначительно завернул рукава рубахи. Олег медленно махал ремнем, Сергей включил приемник, поставив его на максимальную громкость. Аня осталась у своего кресла. Сергей выставил приемник вперед, на уровне лица Велама, и злобно произнес под его сердитый шум:

– Сейчас выпущу всех бибигонов, они сделают тебе такой Пазний Иж, что мало не покажется! – Аня перевела его слова.

Этого не могло быть – Бибигон был всего один, он являлся сказочным принцем и, конечно, не мог собирать автомобили, в том числе и Пазний (поздний) Иж.

– Не надо! – захныкал Велам. – Умоляю, пожалуйста, не надо никаких бибигонов! Я не хочу Пазний Иж! Все что угодно, только не их!

Страх Велама придавал им уверенности.

– Какое заклятие ты применил?

– Заклинание смерти, – заикаясь, ответил мальчик.

– Сейчас мы займемся твоим воспитанием! – сказал Олег. – Садись с нами в кресла! – властно приказала ему Аня.

Они сели в кресла, Велам покорно забрался к Ане на колени. Они поднялись в воздух, перелетели стену ограды и сели на площадку. Аня столкнула с коленей Велама, и он неуклюже приземлился на грунт. Друзья сошли с кресел. Мальчик настолько сник, что был готов проститься с жизнью. Он покорно стоял на площадке.

– За попытку убить нас, хамство и поломку двери мы приговариваем тебя к сильной порке, во время которой ты должен молчать! – сказал Олег.

Аня перевела его слова. Велам с каким-то безразличием снял плащ, разулся, снял такие же фиолетовые штаны и что-то вроде семейных трусов фиолетового цвета. Он сунул их себе в рот и улегся на площадку. Друзья с наслаждением стегали его ремнем. Велам отчаянно свистел носом и беззвучно плакал. Путники били его молча – сначала Олег и Валера. На заду оставались полосатые синяки. Валера передал ремень Сергею.

– Порись, несчастный!

Несчастный поролся.

– Ты получил свое наказание! – сказал Олег. – Одевайся.

Велам собрал свою одежду, с прытью оделся, побежал за ворота и скрылся за ними. Он, когда остался один и оправился от шока, приказал надсмотрщикам перепороть всех слуг и затем друг друга. Его гнев утих, когда в замке не осталось ни одного невыпоротого человека, включая его самого.

Друзья почувствовали усталость.