Самый заурядный попаданец в гоблина

В течение диалога болтун Луи так обрадовался, что обрёл собеседника, которого интересовало вообще всё, что позволил Умке напоить Петра через тряпочку из своей фляги. К фляге приложиться не позволил, потому что пить из одного сосуда с гоблином брезговал. Болтовня Луи отвлекала, и Пётр не заметил, что они окружены возделываемыми огородами, и на них давно обратили внимание.

– Т-ы б-ы-л р-а-б Л-у-и?

– О нет, мой зеленый приятель, не совсем, я урождённый рафниец и нахожусь в Зул-Таре почти по собственной воле.

– К-а-к т-а-к?

– На своей родине я был известным вором. И у одного из знатных аристократов я украл не только золото но и, хм-м-м-м, девственность его дочери, – Луи заметил укоризненный взгляд Петра. – Вот уж не думал, что когда-нибудь гоблин будет осуждать меня за распущенность. Не смотри на меня так, мой зеленый друг, просто ты ещё не знаешь нравов Рафнии. Невинная маркиза просто не устояла перед аурой таинственности вора-зверолюда и сама вешалась мне на шею.

– И т-ы р-е-ш-и-л с-к-р-ы-т-ь-с-я з-д-е-с?

– Ну, не совсем. Сначала я хотел укрыться на фронтире, но в Пикте меня поймали местные правоохранители, и уже оттуда я попал сюда.

– А о-н-и? – кивнул Пётр на Марту и людей.

– Фрау Марта состояла в корпоративной армии Геранска в чине … Марта, в каком ты чине была?

– Младший обер-лейтенант, – с тоской проговорила Марта.

– А Эдгард и Базиль местные. Эдгард до войны был архивариусом префекта, а Базиль потомственный раб.

– Бывший потомственный раб, меня освободили ещё до того, как война закончилась. Мой отец заслужил свободу для семьи ратными подвигами.

– Вообще пофиг. Хотя я скорее бы поверил, что вас освободили, потому что твоя мать стала наложницей господина, когда твой отец дезертировал из армии и бежал в неизвестном направлении, – Луи.

– Рафнийская сволочь, как ты смеешь?! Я коренной Том-Томец!

– Поправка, коренной раб коренных Том-Томцев.

Базиль бросил верёвку с трупом гоблина, Луи бросил верёвку с гоблином живым, и эти двое начали драку буквально в десяти метрах от ворот периметра. Полетела белая шерсть Луи и кусочки одежды Базиля. Когда их расцепили, видок у обоих был так себе, Луи мог похвастаться проплешинами и синяками, а Базиль был весь исцарапан до крови.