Параллельность

Ему вспомнилась другая девушка, останки которой были сожжены на костре подонком, живущим в другом мире.

– А в чем заключалось колдовство, в котором ее обвиняли?

– Елена-рукодельница славилась на всю округу, как мастерица вышивки. Ее рушники были украшены диковинными картинками, которые чем-то не понравились Володару. – Будимир развел руками. – Я так думаю, никаким колдовством девчонка не занималась. Просто чародею из Чертовых Скал не по сердцу те, кто хочет, чтобы жители Зеленых Холмов веселились…

– Сволочь этот ваш Володар! – Руслан со злостью сплюнул.

 – И сынок его тоже сволочь. Не трясись ты так, никто нас не слышит. Солнце садится и, думаю, нам следует поспешить, чтобы успеть в город засветло.

– Ты прав, благоразумный Руслан! Тысячу раз прав, – согласился Будимир. – Но моя ноша слишком тяжела для одного. Вот если бы…

Говорчук со вздохом подхватил край полотняного баула толстяка, и они двинулись к остроконечным крышам Кошель-града, видневшимся за ближайшим холмом.

Будимир, довольный тем, что так легко уговорил спутника переложить на свои плечи часть чужого груза, без умолку болтал.

Руслан слушал его невнимательно. Он думал о вышивках Елены-рукодельницы и акварелях, написанные другой любительницей всего светлого и прекрасного…

4

Поминки шли по традиционному сценарию. В течение получаса, гости подавленные случившимся, хранили молчание. Тишину нарушало только позвякивание вилок о тарелки и печальный звон стаканов. Постепенно выпитое спиртное делало свое дело.

Участники поминальной тризны начали перешептываться, а затем те, кто больше остальных налегал на водку, стали делиться мыслями вслух.

Руслан сидел рядом с Олегом Кузьмичом Пронькиным – старым участковым инспектором, который всю жизнь занимался тем, что разрешал конфликты между соседями, годами бьющимися за лишний метр приусадебного участка и дослужился до старшего лейтенанта.

Говорчук знал Кузьмича с детства, не раз получал от него подзатыльники за свои мальчишеские шалости. Теперь сочувственно поглядывал на раскрасневшееся лицо старого служаки, который впервые за долгие годы службы столкнулся с по-настоящему страшным преступлением.

Пронькин встретился с Русланом взглядом, пошарил в кармане и махнул зажатой между пальцами пачкой "Беломора".

– Покурим?

– Можно, – Говорчук угостился папиросой из уважения к старику. – И поболтаем!

На крыльце, украшенном затейливо вырезанными из дерева перилами, Сергей Кузьмич яростно затянулся.