Узник плоти

С немыслимой силой эти два оружия встретились в обоюдном ударе, и по долине пронеслась новая волна, потревожив сон мирно спящих жителей деревни, наутро подивившихся столь причудливому сновидению.

Глава 2. Изгнанник

Рафаил осознал, что чувствует. «Странно. Это очень странно».

Накатившая волна доселе неведомых переживаний грубым толчком заставила Рафаила открыть глаза. Головной мозг выдавал быстро сменяющие друг друга образы, даже не пытаясь притормозить эту карусель абстрактных вспышек.

Через несколько мгновений, а может быть веков, электрические импульсы мозга дали команду мышцам и всему существу Рафаила ощутить боль. Это новое ощущение явилось чудовищным откровением: уколы тысячи ножей в затылок, щемящий стук сердца, качающего закипающую кровь, судороги мышц, словно от электрического разряда в тысячи вольт, дрожь в конечностях. Тревога, дезориентация всполохами огненных пятен.

Рафаил, конечно же, ожидал, что теперь все будет иначе, но в эти мгновения ему казалось, что фатальная уязвимость человеческой плоти, неотвратимость физической и душевной боли, варварски ворвавшиеся в его вновь обретенную оболочку, низведут самую его суть до атомов! Только эта искра его истинной природы, все еще теплящаяся в глубине его разрозненного «я», помогла ему неуверенно встать на ноги и, сопротивляясь безумию, сформулировать мысль: «Мое „я“ на Земле».

Рассудок устаканился, Рафаил осознал собственное дыхание – очень странно! Почувствовал, что у него есть руки, поднес их к глазам.

Первородные сущности могли принимать любые формы жизни для тех или иных целей. Однако Рафаилу никогда в жизни, исчисляющейся в миллионах лет, не приходилось принимать человеческий облик, и именно по этой причине он теперь так остро ощущал уязвимость плоти, ибо с этого момента он уже не был могущественной сущностью, способной одолеть демона Хаоса голыми руками. Ну или почти голыми. А теперь он голый весь! И не может одолеть даже собственную неспособность передвигаться в пространстве, сохраняя равновесие.

Рафаил попытался оглядеться и различил участок выжженной травы, откуда только что поднялся из положения зародыша. Ветер нежно касался его лица и волос, словно пытаясь залечить его телесные и душевные раны. Слух уловил шорох деревьев, колеблющихся под воздействием все того же природного лекаря.