История болезни. Том 2. Терапия

Причём, время обеда во всех магазинах было разное. Где-то с часу до двух, где-то с двух до трёх, а задачей советского покупателя было так угадать, чтобы придти в магазин и не упереться в закрытые двери. В молочном баре "Сюрприза" перерыв был с 15 до 16 часов и назывался он "санитарный час". Примерно за пять минут до начала санитарного часа вход в бар закрывали, иначе посетители банально не успевали выпить и прожевать содержимое стаканов и тарелок. Так было и в этот раз. Матушка встала в дверях бара эдаким живым шлагбаумом.

Народ у нас в большинстве своем понятливый и спокойно проходил мимо. Но ведь всегда бывают исключения, правда?

На часах было уже без минуты три часа, матушка проводила последнего посетителя и собралась закрывать дверь, когда на пороге нарисовались две дамы слегка за сорок. Костюмы явно не отечественного производства, аромат дорогой парфюмерии и холёные физиономии говорили не хуже удостоверения личности: в бар занесло работниц Смольнинского райисполкома. Только не спрашивайте меня, с чего вдруг небожители решили сойти в мир смертных! Быть может, в тот день буфет райисполкома не работал по причине отсутствия горячей воды.

Или дамы решили заняться советским экстримальным видом спорта "хождение по тошниловкам". Не знаю. Просто факт: две напыщенные мадамы стали ломиться внутрь бара, требуя из обслужить.

Но не тут-то было. Матушка прочно заняла позицию в дверях. Партаппарат быстро понял, что рабочий класс сильнее и применил более привычную тактику: начали орать и давить авторитетом:

– Пропустите немедленно! Вы хоть знаете, с кем вы говорите?!

Матушка пожала плечами:

– А какая разница с кем? Будь вы хоть Алла Пугачёва, хоть Рая Горбачёва, а санитарные правила для всех одинаковы.

Этот козырь дамам крыть было нечем, но просто уйти они не могли. Побагровев то ли от напряжения, то ли от возмущения, наиболее настырная мадама надменно вскинула голову и процедила подруге:

– Пойдем отсюда! Ещё неизвестно, что они в свои сосиськи ложут!

День защитника Отечества

Меня Бог миловал, избавил от воинской повинности.

Заработанный в детстве гломерулонефрит стал основанием для зачисления в запас. Годен к нестроевой в военное время.

В октябре восемьдесят седьмого для уточнения диагноза загнали меня в медицинский институт имени Мечникова. Который аккурат по соседству с городским моргом и крематорием.

Припёрся я на отделение урологии, залег в палату с ещё семью такими же обалдуями.