Русская ось колеса Сансары

А тут…

Первое время на новом рабочем месте Лера сидела тихо, как мышка, которая не решается выйти из норки. Но якобы любопытство перебарывает, и ей снова хочется переродиться из серой мышки в грациозную львицу.

Она обращала на коллегу воистину магический взор. Она, владеющая методикой динамизации воли, примеривалась к пожилому мужчине, как к невольной мишени. Позабавиться, подурачить его или сделать помощником в тайных намерениях? Останавливало, что перед ней сидел исторический советский человек. Заморозить бы его для будущих поколений.

Пусть прямиком попадёт в коммунистический рай или ад. Хотя круги ада можно устроить и сейчас. Это в легкую.

Как-то Лера подошла близко к коллеге, чтобы ощутить кожей флюиды его внутренней психической составляющей. У советского человека она очень сильная! Она со сладостью ощущала себя вампиром. Её взор, первоначально рассеянный, постепенно концентрировался, прояснялся и наполнялся неведомой силой. И ровно как вспышка молнии озарила их лица. Ошеломлённая Лера отпрянула назад – на тонком с горбинкой носе сослуживца она увидела две маленькие роковые родинки.

Точно такие же, как у Настиного супружника. Одна из них чуть больше на гребне горбинки носа, другая, поменьше – на краю его основания. Только здесь родинки разместились на носу.

– Вы испачкались, – с обаятельной улыбкой сказала она. – Посмотрите в зеркало. У вас на носу два пятнышка, наверное, от тонера ксерокса. У вас… или теперь у нас всегда так мажет ксерокс?

Владимир Владимирович взглянул в зеркало, тут же предложенное Лерой.

– Это родинки. Они почему-то темнее остальных. Странно даже. У вас острый взгляд, никто мне об этом прежде не говорил. Но что тут особенного? Есть и есть.

– Да не скажите, – мягко возразила Лера с плотоядной улыбочкой. – Не хотите попробовать настоящий чай Сяй Чжун с горы Чжэн Шань? Так сказать, в ознаменование нашего соседства в этом казенном помещении. Поговорим о китайской чайной церемонии…

2. Неожиданный Сен-Санс

Три дня Лера ощущала себя очарованной обаянием советского человека, каковым раскрывался ей Владимир Владимирович.

Чайные церемонии проторили дорогу в его сердце и память, и она сумела углядеть цельную личность с жаждой беззаветно служить высокому идеалу. Её это забавляло, но виду не показывала.

На четвертый день решила сбросить пленяющее оцепенение и взялась за отвратительную работу: отдраить чайник и помыть чашечки и блюдечки, свои и любезно – Веэв (Владимира Владимировича).