Игрушки создателя

Ну что, рискнём подняться на ноги?

Ахая и охая, испытывая боль, я всё же блаженно улыбался, шаркая босыми, лишь в одних носках, ногами по полу, пока в зеркальном отражении не увидел…

– Твою мать, ну и рожа, – непроизвольно вырвалось у меня.

Было от чего впасть в ступор – на меня пялился бугай ростом метра под два, где-то за тридцать, с лицом таким, что мне вдруг захотелось спрятаться и не отсвечивать до тех пор, пока он не уйдёт. Было что то звериное в этом выражении лица, будто его бывший хозяин промышлял ремеслом, скажем, несколько противоправным.

Что? На голове волосы, усы и небольшая бородка. Охренеть! Люди моей расы утратили волосяной покров уже несколько поколений назад. Просто напрочь. И мужчины и женщины. Это в какую же эпоху я попал?

Опустив глаза ниже, я узрел чуть располневшее тело впечатляющих размеров, этот человек либо имел мощные гены, либо прокачивал силу много лет, но потом почему-то бросил. Всё было настолько реально и незнакомо, что я часто задышал и опёрся вновь приобретёнными руками о края чаши для умывания.

Я вновь чувствовал. Наконец-то.

Из состояния ступора меня вывели голоса, которые зазвучали вдруг из глубины больничного коридора.

– А он мне говорит, значит, промывание далали? – я узнал Ивана Кузьмича. – Слышишь, Павловна? Человек уже синий, не дышит почти, а я ему промывание. Ну чтоб наверняка захлебнулся. Уж лучше сам отойдёт, чем я убийцей стану.

– Это ты правильно, Кузьмич, не наше это дело, как бог распорядится, так и будет.

Второй голос был женским, Значит Павловна женщина и, судя по всему, далеко не молодая.

Впрочем, как и остальной уже увиденный мной персонал. Местные имена пока никак не встраивались в привычную мне классификацию, переводчик наверное долго перебирал варианты, прежде чем выбрать приемлемый для моего слуха. Но не преуспел.

– Причём здесь бог-то твой? Грибы это – поганки или мухоморы, этих городских не поймёшь ни за что. Бесятся с жиру, деньги просирают, почём зря, всё экзотики им подавай. Вот и дохнут.

– Ну значит, богу так угодно. Чем больше сдохнет, тем простым людям дышать легче станет.

– Тьфу ты, язва, кто про что, а негр про пальмы, – плюнул в сердцах Иван Кузьмич, и в этот же момент его настороженная физиономия с опаской заглянула в палату. Да они тут все волосатые!

– О, живее всех живых, – радостно доложил он, оглянувшись назад, – заходи, Павловна, тебе тут с города работу подкинули сверхурочную. А то все жалуются, что на селе работы нет.