Брать живьем! 1919-й

Пробавлялись мелкими кражами в домах, жульничеством, воровством на базарах. Но последние дни как с цепи сорвались! Обчистили самочинкой дома двух бывших купцов, взломали два склада с провизией, сегодня трижды завязывали с милиционерами и чекистами перестрелки на улицах города, при тебе, Данила, попытались ограбить народный музей!

– Что за самочинка, товарищ Скворцов? – cпросил я шепотом у матроса.

– Бандиты под видом сотрудников Угро с поддельными документами на руках провели обыски и изъятия.

– Неуж-то?

– А ты думал!.. Такие, брат, дела.

– Совсем страх потеряли! – продолжал начальник. – И все это, сомнений нет, на совести «монастырских»! При Гвидоне такого беспредела не было, а тут… А ну-ка, Скворцов, тащи сюда Меченого! Допросим подлеца!

– Это мы враз! – сказал матрос и вышел из кабинета.

Вернулся он, как и обещал, быстро, ведя перед собой хмурого нечесаного бандита. На меня Меченый посмотрел с особой злобой во взгляде.

Светловский поставил табуретку на середину комнаты и усадил его на нее.

– Ну, Гаврилов, как тебе за решеткой?

– Лучше не бывает! – буркнул грабитель.

– Хм-м, оно так, к зарешеченным камерам тебе не привыкать. Ты мне вот что скажи, бандит с большой дороги: кто и за что прикончил Гвидона?.. Кто теперь верховодит шайкой? Что за люди были с тобой в музее?.. Будешь откровенным, на суде это тебе зачтется.

– Точно, зачтется?

– Cлово розыскника!

– Снимите наручники и дайте покурить! Что переглядывайтесь?.

. Не убегу, вон у вас сколько пушек!

Cветловский снял наручники с рук бандита и дал ему папиросу.

– Ну, слушаем тебя, – сказал он, чиркнув спичкой по коробку.

Меченый прикурил, несколько раз с удовольствием затянулся и сказал с хрипотцой в голосе:

– Гвидон давно напрашивался. Больше с девками валялся, чем дело делал. Cам не лез на рожон, и нас отговаривал. Надоело! – Он жадно затянулся и на мгновенье задумался.

 – Как-то сели на хате за карты, а он чудить, мухлевать. Одного из наших трясти начало, он ему все и выложил. Гвидон за финку, тот тоже. Не повезло Гвидону. Там, за карточным столом, и слег, кашляя кровью.

– И кто же прикончил его? – cпросил Скворцов. – Видно, теперь он у вас за главаря?

– Сечешь, матрос! – проговорил бандит с ухмылкой, подходя к окну, чтобы выбросить окурок.