Брать живьем! 1919-й. 2

Самохвалов подвел меня к бровке оврага и поставил чуть в стороне от избитых, но не сломленных людей.

– Кто вы, друзья? – cпросил я, когда Самохвалов отошел на положенное расстояние.

– Члены таволжанской коммуны «Равенство и братство», – ответил ближний ко мне крестьянин. – В поле взяли, налетели из рощицы, черти окаянные!..

– Молчать! – рявкнул чубатый, схватившись за рукоять шашки. – Самохвалов, ты кончай своего, уж не знаю, чем он провинился, а мои ребята пустят в расход этих.

Он разгладил шаровары с красными лампасами и важно прошелся перед казаками.

– Готовсь! – прозвучала его резкая, как щелчок кнута, команда. – Цельсь!.. Пли!..

Раздались громкие выстрелы, вскрики, звуки падения тел. Я рухнул на землю практически одновременно с убитыми и покатился вместе с ними вниз по склону. К счастью, был он не слишком крутым, мне удалось отделаться парой-тройкой ушибов и легким головокружением. На дне оврага я постарался лечь на бок, и краем глаза увидел, как к бровке подошли казаки.

– Анисимов! – гаркнул чубатый подхорунжий. – Спустись-ка вниз с нагайкой!

– Есть!

– Да чего там проверять, мертвее мертвых, – послышался голос Самохвалова.

По склону зашуршали быстрые шаги. Вниз спустился коренастый казак с казацкой плетью в правой руке. Замахнувшись, он хлестко ударил первого расстрелянного, потом второго, третьего. Когда очередь дошла до меня, я крепко сжал зубы.

– И, правда, мертвее мертвых, – ухмыльнулся казак и полез обратно наверх.

– Я ж вам говорил, – прогремел Самохвалов. – Пошли отcедова!

Бровка оврага опустела. Казаки удалялись, топот их сапог становился тише.

– И, что б, не хоронить! – прогремел голос чубатого. – Понятно, бабы?.

Чуть погодя на бровке появились мальчишки и несколько женщин. Последние крестились, вздыхали, утирали слезы.

– Вниз не лезьте, – поучала одна из них пацанов. – В оврагах, где совершилось убийство, нечистая сила селится. Если вдруг скатитесь в него, то встать надо с левой ноги, отряхнуться и сказать: «Черти-батюшки, уйдите в хатушки. Чур, вас к небу, меня к земле!»

Какое-то время наверху шли разговоры, потом все стихло.