Воевода Константин

Кажется, кто-то нарушил все ране заключенные договоренности и решил поиграть с ним «в кошки-мышки»…

Но самое обидное заключалось в том, что наш бывалый космопехотинец проявил себя в этой ситуации далеко не с лучшей стороны.

Раньше он, даже без специальных стимуляторов, умудрялся засечь лучевую трассу еще задолго до ее прохождения мимо его опытнейшей персоны и, обладая завидной реакцией, успевал предпринять эффективные контрмеры.

Но видно долгое пребывание в этом средневековом мире с его примитивными средствами умерщвления настолько «притупило его нюх» и расслабило чресла, что некогда бдительный капитана оказался, застигнут врасплох столь внезапным муравьиным демаршем.

Отсюда он сделал два отрезвляющих вывода: первый – пора вспоминать все свои боевые навыки и постоянно держать ухо востро, и второй – не стоит так безоглядно доверять членистоногим. Кажется, у них уже давно сложилось свое собственное мнение относительно его вклада в возрождение их былого величия.

Хотя… Ничего не случается просто так! И столь бесцеремонная встряска заставила капитана, в который раз примерить на себя шкуру одинокого зверя, безжалостно выгнанного на тропу войны, где каждый куст таил смертельную опасность, и друзья, в мгновенья ока, могли превратиться во врагов.

Ярославцев медленно обернулся в сторону горы и, в первую очередь решил определить, откуда был произведен этот злополучный выстрел.

Накопленный опыт, плюс несложные вычисления позволили ему выявить на ее вершине хорошо замаскированную огневую точку.

Вскоре ему удалось обнаружить еще несколько разнокалиберных лучеметных гнезд. По их хаотичному, а вернее сказать – бестолковому расположению он понял, что с полководческим талантом у членистоногих дела обстоят совсем плачевно. Вероятнее всего в прошлом, не смотря на разглагольствования, Месса об исключительности, неповторимости и богоизбранности их расы, им так и не «посчастливилось» обременить себя полномасштабной и, что самое главное, затяжной войной.

Когда все детали варварского уничтожения аэростата стали для него ясны как божий день, Константин еще раз осмотрел окрестности и с откровенным внутренним злорадством зафиксировал пропажу муравья и личинки.