Воевода Константин

Насмотришься на ваши протухшие рожи, и впору самому в петлю от тоски залезть.

– И что мы будем делать дальше? – невозмутимо поинтересовался Месс, на всякий случай, отступив в дальний угол гондолы.

– А дальше ты, назначаешься на моем судне коком, и еще следишь за личинкой королевы. Я же беру бразды правления аэростатом на себя и осуществляю общее руководство экспедицией. Вопросы?

– Мы двинемся к центру пустыни?

– Нет! Мы не двинемся! Мы понесемся туда на всех парусах! А теперь заткнись и приступай к выполнению своих обязанностей.

– Слушаюсь Главнокомандующий! – подобострастно пискнул муравей, а Костя, демонстративно не обращая на него внимания, занялся определением сторон горизонта.

По мере набора высоты аппарат начал часто менять направление своего полета и ему предстояло выбрать самое оптимальное, чтобы как можно быстрее добраться до центра пустыни.

Пессимистические брюзжания Месса он пропустил мимо ушей, потому что достаточно хорошо изучил психологию своего членистоногого компаньона.

Даже самый безрассудный из них ни за что бы, не взялся за дело, если прогноз положительного результата составил бы менее девяноста процентов. И не удивительно, что нещадно «битые» в прошлом муравьи теперь досконально просчитывали каждый свой шаг. Их сверхосторожность была оправдана и имела под собой солидную основу!

В любом другом случае, и при другой динамике поведения они бы просто не выжили на зараженных радиацией планетах.

Тем временем отважные путешественники уже успели забраться на две с половиной тысячи метров, где Константину наконец-то удалось поймать нужный воздушный поток.

Пока все складывалось крайне успешно! Аэростат был прост в управлении и достаточно надежен. Однако полностью расслабляться им не стоило! В любой момент капризная роза ветров могла претерпеть изменения, и экипажу пришлось бы снова осуществлять вертикальное маневрирование в поисках оптимального направления в этом непредсказуемом движении воздушных масс.

И только теперь наш бравый капитан осознал все преимущества примитивного воздухоплавания и понял, почему на заре освоения «пятого океана» его предков, не смотря ни на что, так непреодолимо тянуло ввысь.

Каким же он был слепцом когда, проносясь над поверхностью планет на предельно допустимых скоростях, выжимал из боевого флая все возможное и невозможное.