Ловцы душ на «Обероне»

Палить из них внутри торговых судов имеющих хлипкие перегородки было равносильно самоубийству.

Помимо разноцветных наколок и боевой раскраски физиономий их живописный гардероб дополняли полутораметровые абордажные сабли и полуавтоматические пистолеты, небрежно заткнутые за пояс.

Эти две замковые башни трепетно сопровождали «Человека в черном», одетого неброско, и можно сказать, что даже со вкусом.

Единственной деталью ну, ни как, не вязавшейся с его строгой брючной тройкой, была черная, щегольски повязанная бандана.

И только большая, золотая серьга, выполненная в форме «Веселого Роджера», прилично отягощавшая левое ухо, правдиво информировала присутствующих, что ее обладатель всерьез занимается вольным промыслом.

– Здравствуете уважаемые! – поприветствовал незваных гостей Ярославцев, так и не вставая с места.

– И вам не болеть? – угрожающе рыкнул правый бастион.

– Сер, – на связь вышел Дормидонтов, – двадцать восемь.

Ратибор сообщил о количестве проникших на борт и этим завершил все подготовительные мероприятия.

– Тогда: «Розовый закат».

Скучавшие на своих местах акустик и второй пилот, подскочив, словно теннисные шарики, сильными ударами в затылок мастерски вырубили телохранителей главаря.

Вальков даже не стал оглядываться по сторонам. Для него все стало ясно как божий день.

Штурмовой нож Ярославцева, по самую рукоятку вошел в его плече, серьезно повредив при этом нервный узел, что полностью обездвижило вооруженную руку.

– Стоять! Бояться! – уже вдогонку прокричал Константин, прыжком оказавшись возле главаря пиратов и, зафиксировал, на всякий случай, тяжелым штурмовым ботинком его парализованную кисть.

– Я сильно разочарован Валериан Владимирович. Увы, но вы так и не оправдали моих надежд.

– У-у-у, садюга!!! – простонал поверженный капитан. – Ты же меня превратил в пожизненного инвалида.

– Не фиг было рыпаться. – Костя резко, и в то же время аккуратно, извлек из его раны нож и, рывком перекинув стонущего пирата на кресло, напористо потребовал: – А теперь рассказывай!

– Ищи дурака за четыре сольдо. – Спокойно огрызнулся Валериан.

– Ух, ты! А мы оказывается еще и гордые? Ты давай-ка не быкуй, дружище.