Ловцы душ на «Обероне»

Да и в войсках было трудно найти человека способного получать хоть какое-то удовольствие от утомительного ночного бдения за навигационной аппаратурой.

Большинство служивых, патологически ненавидело этот отрезок вахтенного времени, и тянуло столь обременительную лямку исключительно в принудительном порядке.

На добровольца, выразившего желания отпахать, за кого-то, злополучную смену остальная братия смотрела как на умалишенного, и настоятельно советовала ему как можно быстрее обратиться в полковой лазарет, ибо только там его бредни мог выслушать квалифицированный специалист по психиатрии.

Армейские острословы даже не поленились придумать ей оскорбительное наименование, больше похожее на ругательство, которое настолько прочно вошло в сленг всех силовых структур Внеземелья, что сказанное в сердцах: «Ну вот, опять попал на «СОБАКУ»!», не требовал больше ни каких пояснений.

Заступать на это распроклятое дежурство приходилось в час ночи, а меняться после девяти. Неприятности и душевный дискомфорт начинались, как правило, часа в четыре утра.

И вот тогда на борту устанавливалась такая обалденная тишина, что некоторые, особо впечатлительные, члены экипажа, потом утверждали, что слышали, как потоки мельчайшей космической пыли скребли о внешнюю оболочку защитного экрана.

И само собой, что спать, при всем этом, хотелось как из пушки! От выпитого быстрорастворимого кофе уже горчило во рту и начинало пучить желудок, да и переброситься хотя бы парой дежурных фраз было совершенно не с кем.

В главной полетной рубке в столь ранний час оставалось только два члена экипажа: вахтенный штурман из числа офицеров, да дежурный акустик, отгородившийся от внешнего мира наушниками.

Но не бывает, худа, без добра, и некоторые достаточно опытные и нестандартно мыслящие космопехотинцы умудрялись даже в этой, казалось бы, полностью безнадежной ситуации, находить свои маленькие плюсы, и превращали «Собаку» в некий размеренный и сравнительно терпимый ритуал.

Во-первых, они не жалели денег на приобретение натурального зернового кофе, который сперва, не спеша и обстоятельно, перемалывали на ручной мельнице, а затем приготавливали строго определенным способом.