Ловцы душ на «Обероне»

Уже в саду, отшвырнув опешившего капитана, Елена Викторовна безо всякого видимого усилия обернулась белой волчицей и тихонечко завыла, задрав к мерцающим звездам свой влажный от нетерпения носик.

– Ах ты, красавица моя!!! – только и смог вымолвить восхищенный ее внезапным перевоплощением Ярославцев. – Ну, коли так, давай немного поиграем?! – предложил он ей осипшим от волнения голосом.

Обратиться в серого хищника ему не составила труда, и они тут же устремились в ближайший подлесок, покусывая, от нетерпения друг друга за холку.

Елена сразу же заняла доминирующее положение в этой маленькой стае. Ей просто не терпелось выпустить на волю свои звериные инстинкты, но Ярославцев предусмотрительно увел ее подальше от дома, и только там они совместно загнали, а потом загрызли молодую косулю и, урча от блаженства, стали поглощать ее теплую плоть, изредка оглашая победным воем ближайшие окрестности.

Когда желудки отяжелели настолько, что сытая истома слегка затуманила их разум, довольная пара, быстро перебирая лапами, спустилась к океану и почти до самого рассвета слушала, как шелестят о прибрежную гальку ленивые волны.

В ту ночь Ярославцеву вновь посчастливилось испытать уже почти забытое чувство из своего далекого детства, и до краев переполненный непередаваемым, сказочным блаженством он ощутил себя настолько раскованным и дерзновенным, что совершенно не хотел возвращать себе человеческий облик.

Тем временем праздник души продолжался и, стиснув это прекрасное тело в своих объятиях, Ярославцев трепетно потерся щекой о ее бархатное плечико и, не вытерпев, сварливо проворчал:

– У-у-у хитрюга! Все-таки не удержалась и нарушила наши правила?!

В ответ она лизнула его в шею и капризно заоправдавалась:

– Я самую малость! Ну, вот столечко! Давай лучше будем считать все случившееся моим маленьким женским капризом.

– Все равно тебе не вымолить у меня прощения! – голосом средневекового падре надменно проскрипел Ярославцев.

– Ради вас, святой отец, я готова на все! – торопливо заверила его Булгакова.

Очень часто, наедине они любили подобные дурачества и порой, настолько вживались в придуманные образы, что могли бы украсить своей игрой подмостки лучших столичных театров.