Французский поцелуй. Мемуары другой планеты и рассказы

Первая хитрость, или как охарактеризовал, потом, моё поведение потом лейтенант Пехота, проявилась в том, что через неделю нашего приезда, нам стали делать анализ.

Анализ заключался в том, что каждому в задницу вставляли кочергу с ваткой, и там крутили. Анализ на бактерии.

Я, как только увидел это дело, отправился в медсанчасть и стал жаловаться на расстройство желудка. Мне дали какую-то таблетку и я просидел там до вечера. Вечером я сказал, что желудок наладился и меня со справкой отправили в роту.

А там, проверка закончилась.

Таким образом, анализа мне не сделали, допуска работать на кухне я не получил. А стоять дневальным у тумбочки и читать книги, когда взвод идёт в наряд по кухне, это как счастье.

Вторая моя хитрожопость, по определению лейтенанта Пехоты была в том, что не показав своего удостоверения на клавиатуре, где я просто стучал по клавишам тексты, я тренировался тщательно, а проверки на телеграфном аппарате, давал с почти самой низкой скоростью во взводе.

У нас были премии. Кто первым даст 800 знаков в минуту, увольнение.

Первые шесть человек уходили в увольнение. Почти вся моя днепропетровская группа шла в увольнение, а я нет. Потом так было с 1000, с 1200, 1600, 1800. Ребята шли в увольнение, а я читал у тумбочки.

Через два месяца лейтенант Пехота начал волноваться. Ему нужно было выпустить 29 телеграфистов, как минимум третьего класса, а в группе было два человека, которые вообще не тянули. Это был я и Володя Ковтун. Но Ковтун честно не тянул. И вообще он был чадо.

На физподготовке я делал (правда, с трудом) три подьём-переворотом на турнике, а Ковтун ни одного. Висел как сосиска. Я пробегал километр на норматив, а Ковтун опаздывал секунд на тридцать.

Но дело не в этом.

Через два месяца, все ходили по плацу на строевой, одевали и снимали химзащиту, пробегав в ней по три километра…. А я с Ковтуном сидел в чистом классе, за чистой клавиатурой, и стукал по ней пальцами. Через некоторое время я клал рядом книгу и щелкал пальцами читая её, а не радиограммы группами из пяти букв.

И этот кайф продолжался до конца учебки.

Но к оказиям происходившим во время учебки.

Когда мы разматывали катушки линейной связи, а эта штука килограмм пять, на которую наматывался провод, по которому шёл сигнал, было тяжело найти вторую пару концов провода. И я придумал вывести эти концы, через центр, в бок катушки. Тогда они всегда на виду и искать их не нужно. И сколько бы ты не отмотал с катушки провода, они всегда под рукой.