Серенький волчок

Принесли еду. Сюрприз оказался рюмкой водки с селедкой. Маша уже начала пить пиво, поэтому водку отставила и сделала еще глоток «Балтики». Она чувствовала, как рассасывается напряжение, которое не покидало ее с самого утра. Как все-таки хорошо, что она не осталась одна в гостинице, а ребята утащили ее ужинать. Совсем ведь, если вдуматься, чужие люди, но как приятно, а?

– Семин – Крокодил Гена, потому что он строит наш Дом Дружбы, – сказал Денис.

– Лиза Парфенова – Лиса Патрикеевна, потому что она хитрая.

– Наш начальник Федор Поляков – Дядя Федор, потому что мы – пес и кот.

– Шарик и Матроскин, – пояснил Абросимов.

– Таня, Света и Аля – три поросенка…

– … потому что всегда вместе.

– До тех пор, пока не рассорились, – добавил Денис.

– Наташка Черепахина – Чебурашка, потому что уши, – сказал Абросимов.

– Тссс! – Денис приложил палец к губам. – Это неприлично.

– Про уши? – спросила Маша, – у нее все в порядке с ушами.

– Ты просто ее невнимательно рассматривала, – сказал Денис.

– У нее большие попины уши, – зловеще зашептал Абросимов.

Они замолчали, как по команде. Рассказывали явно не первый раз – видимо, сказалась практика.

– Что это такое? – спросила Маша. – Где у попы уши?

– Французы их еще называют «рукояти любви», – сказал Денис. – Ну, такой профиль бедер.

– Еврейского, кстати, типа, – добавил Абросимов.

– Вы мне просто голову морочите, – рассмеялась Маша.

– Нет, мы серьезно, – сказал Абросимов.

Только тут Маша заметила, что Иван с их прихода в «Петрович» не сказал почти ни слова. Она вспомнила Прагу – наверное, он всегда ведет себя так: задаст вопрос и снова замолчит. После Марика, три года тараторившего без умолку, и Горского, поминутно восклицавшего «а помнишь?», приятно было сидеть рядом с немногословным человеком.

– А Иван у вас кто? – спросила она.

– Я у них Иван-Царевич, – сказал Билибинов, – а Сережа был Серый Волк.

Денис снова накрыл ладонью Машину руку, и тут Маша поняла: все они считают, что она – Сережина невеста, у нее горе, и они должны хоть немного отвлечь ее от грустных мыслей. Сказать им, что ли, правду? Но зачем? Пусть, рассказывая всякую ерунду и думая, что отвлекают ее от страшных мыслей, отвлекутся сами. Ведь работали с Сережей вместе, были друзьями, тяжело им, наверное, сейчас.