Гатарианцы

– Ещё бы, я б тебя тогда вот этими ремнями задушил. Ни слова он им не сказал. Ты ведь чемодан, а не справочник «Желтые страницы».

– Они спросили меня: «Саквояж, ты чей?» А я им гордо отвечаю: «Меня зовут чемодан! Чемодан Фыргана Могилевского!»

– И всё, больше ничего не спрашивали?

– Нет, больше ничего, куда бежим?

– Давай вправо!

Из группы чемоданов и упитанных сумок отделилась лакированая сумка-клатч и послала воздушный поцелуй:

– Чёма, пока!

– Пока, чмоки, чмоки, – обрадовался чемодан.

– Кто? Чёма? Ёперный театр! – усмехнулся Фырган.

– Слушай, Чёма, или как там тебя? За то, что ты потерял мою золотую пряжку, запонки, и нажрался как свинья, я легко, понимаешь, легко сдам тебя обратно в магазин «Живые вещи», где брал тебя напрокат. Ты – чемодан, понимаешь? И всё. Ты просто че-мо-дан. И я тебя умоляю, не надо всего этого «чмоки», «пока», типа как у людей, это, по меньшей мере, смешно и меня бесит. И вообще иди молча, я за тебя такие «бабки» отдал.

– Да я уже пять лет твой чемодан! Фырган, ты опять поэта хочешь обидеть.

Я просто долги отрабатываю, ты же знаешь. Я не знаю, кто такой свинья, и я просто расслаблялся в полёте, имею право. Сам бы повалялся в багажнике полгода или хотя бы месяц. В грязи, среди крыс и пятитонных контейнеров, которые угощают тебя в дороге, а потом при каждом маневре корабля так и стремятся припечатать тебя к стене, чтобы выдавить всё, что у тебя внутри. Вот тогда я бы посмотрел на тебя.

Чёма поднатужился и выплюнул из чрева блестящую пластинку, которая со звоном упала на пол.

– Вот твоя пряжка, на, подавись, «бабки», блин! Я твой друг!

Фырган поднял упавший предмет, вытер о штаны и пристегнул к ремню на поясе.

– Свинья, это она, а не он, давай налево, быстро.

Прозвучал голос в громкоговорителе:

«Вы находитесь в шестом терминале».

– Ого, Фырган, а откуда она знает?

Фырган сжал кулаки и прошипел:

– Чёма, я тебя прошу. Заткнись!

На горе

Ноябрьский холодный воздух остужал кофейные кружки утренних завсегдатаев местного кафе под названием «На горе».

Красный рак, нарисовавшийся в небе над крышей заведения лазерным пучком, засунул себе в пасть клешню и пронзительно свистнул: «Девять утра в столице!»

Тунцом пронырнув мимо клеток с птицами, из-под которых, шурша соломой, лента транспортёра уносила только что снесённые яйца, Василий вошёл в трапезный зал и сел за свободный столик. Активировав меню, он заказал «Фаберже», капучино и попкорн из кофейных зерен.