Чемоданы судьбы

Далее он подошел к директорскому сейфу и тем же штопором двумя щелчками откупорил его. В стальном нутре обнаружились две здоровенные бутылки неведомого до сей поры интернатскому горлу напитка под названием «Камю». Тихое, но восторженное мычание одноклассников стало оценкой Витькиного подвига.

Через пять минут после этого в спальне после первой бутылки прозвучала новая кличка Витьки – Штопор. Ее выдал, рыгнув иноземным духом, все тот же Додик.

Одним из самых больших в жизни Штопора разочарований стало то, что отчаянные, бесшабашные и до самой смерти преданные, как ему накануне казалось после «Камю», друзья сдали его сразу же, на следующий же день.

Директор заявил милиции, что помимо коньяка из сейфа пропали и деньги. Хотя Штопор и сейчас готов клясться, что никаких денег он не видел. Но что значили его слова? Следователь недрогнувшей рукой приписал к квалификации «Кража со взломом» довесок: «В особо крупном размере». И теперь уже Штопор загремел в колонию для малолеток, по сравнению с которой интернат – пансион благородных девиц.

В колонии реально надо было выживать. Без своего таланта Штопор бы этого не смог. Прости, дядя Вася!

К двадцати годам (редкий случай) Штопор уже имел статус авторитетного вора. Репутация его была солидна – отключит любую сигнализацию, откроет любую дверь и любой сейф. Наука и техника шли вперед широкими шагами – менялись системы сигнализации, появлялись новые, электронные замки и запоры, лазеры-шмазеры. Но Штопору пока удавалось поддерживать квалификацию. Чтобы идти в ногу со временем, пришлось даже выучить за время одной из отсидок английский.

Помог тянувший с ним срок взяточник из совместного предприятия. Однако продвигаться выше по воровской лестнице – стать «законником» – он не мог, да и не хотел. Штопор принципиально работал в одиночку. Он отстегивал, как положено, в общак, но никакой братвы за ним не стояло. При таком положении были и плюсы – меньшие сроки, независимость, но также и минусы. При случае его можно было сдать без особых для сдавшего последствий.

И вот этих минусов в последние годы возникало все больше. О чем и размышлял, глядя в железный потолок, по которому грохотал дождь, обитатель отельной камеры вагонзака, двигавшегося по направлению к Переречинску. При самом беглом подсчете выходило, что из своих тридцати с небольшим лет по меньшей мере треть он провел за проволокой или решеткой. Даже с учетом высоких гонораров Штопора баланс выходил не так чтобы очень…

Но тревожило даже не это.