Чемоданы судьбы

Только для особо важных разговоров. В последнее время он молчал как отрубленный. И вдруг – тихий зуммер. А показалось – очередь из крупнокалиберного пулемета.

Альберт Никифорович не говорил. Он только слушал. И на глазах изумленной Кристины совершалось чудо преображения. Шеф вдруг стал словно наливаться жизненными соками. Вот на щеки пополз румянец. Вот распрямились плечи. Вот заблестели глаза. И когда он, закончив разговор почти по-военному: «Все будет сделано как надо. Вы меня знаете», – бросил телефон на стол, перед Кристиной уже сидел прежний Алик – энергичный, решительный, веселый.

– Понимаешь, Кристина, – продолжил шеф, – а жизнь-то продолжается. После Леопардовны пусть ко мне заглянет Коля из охраны. А потом, попозже, вызови этого Плахина. Кстати, чего это он у тебя в ногах валялся, влюбился, что ли? Не отдам!

И, как в лучшие времена, Алик, не вставая из-за стола, изловчился и хлопнул Кристину по крутой попке. Кристина выпорхнула в приемную и там, оставшись одна, крепко поцеловала Пусю в нос.

Глава 8. По морям, по волнам

А Москва в это время постепенно наливалась полуденной жарой.

Человек по прозвищу Кот, закончив разговор, сунул телефон в карман и вернулся к своему приятелю. Тот, по виду совершенный хипстер, облокотившись о гранитный парапет, с интересом наблюдал сквозь золоченые макартуры за творившемся на причале. Ветер с реки слегка шевелил волосы с проседью, играл полами коричневого льняного пиджака, и это приятелю явно нравилось. Кот подошел и положил ему руку на плечо.

За их спинами громоздились, ввинчивались в небо сверкающие небоскребы Москва-Сити, а внизу, на приткнувшихся к набережной причалах, где сгрудились прогулочные теплоходы и катера, царила обычная для этого места и времени суета. Ступали по трапам радостные туристы, чтобы плыть в бухту, надо полагать, Радости. На солидные, словно пришедшие с Лазурного берега катера аккуратно поднимали тихо позванивающие картонные коробки. На одной из палуб разминался саксофонист, придавая своими трелями остроты картине.

И никто не обратил, конечно, никакого внимания на подъехавший к причалу фургон с надписью «Катеринг» – таких здесь десятки. Четверо молчаливых мужчин выгрузили их фургона четыре больших металлических чемодана (музыкальная аппаратура, наверное, или кастрюли) и исчезли с ними в чреве ничем не примечательного теплоходика под названием «Соня». И только два человека – Кот и его приятель – внимательно проследили за этой процедурой от начала и до конца.