Экстремальное чтиво

Дверь была открыта, Александр заглянул внутрь.

– Вот сволочи! – ругнулся он. – Куда же все запропастились?

– Брось меня, – простонал Иван. – Я больше не могу, мне плохо.

– Ты посиди здесь, а я пойду найду кого-нибудь.

Александр затащил его в приёмный покой, уложил на кушетку и вышел в коридор.

Иван почувствовал, что летит. Полет был тяжелым и безрадостным, в голове вихрились какие-то неотчётливые тени, черно-белым калейдоскопом закручиваясь в гигантский смерч.

– Улетаю-таю, таю… – промычал он и заунывно простонал.

– Ты давно тут лежишь? – услышал он голос.

– Не знаю.

– Что у тебя?

– Мне плохо.

– Да, вид у вас, батенька, неважнецкий. Машенька, готовьте инструменты, будем оперировать. У парня явный аппендицит.

– Хорошо, Виктор Степанович.

Иван открыл глаза.

– Ты чё гонишь, в натуре! – заявил он.

– Кого? Да вы лежите, голубчик, а то не дай бог, перетонит будет.

Иван и не пытался встать. "А что, – подумал он. – Вдруг и впрямь аппендицит?"

Он ощутил прикосновение чьих-то мягких рук и отключился…

Александр нашел Надежду спящей в больничной палате.

– Надюша! – счастливо позвал он, приподнимая одеяло.

Та лежала переодетая в какую-то хламиду, правая рука, по локоть обмотанная бинтами, покоилась на равномерно вздымающейся и опускающейся груди. Тихое посапывание говорило о глубоком сне.

С соседних коек зашикали рассерженные тётки.

– Чего надо? – повысил он голос. – Отбой был, всем спать!

Тётки замолчали.

– Наденька! – ласково прошептал он снова. – Проснись, детка, дам конфетку. Да ты проснешься, стерва, наконец?!

Надежда зевнула.

– Кто там? – сонным голосом спросила она. – Лёшь, ты?

– Лёша? – удивился Александр. – Гы, гы-гы! Лёша!

Его пробил истерический смех. Тётки снова ожили.

– Гражданин, как вам не стыдно?

– Не мешайте спать!

– Пошёл вон! Ты, морда!

– Цыц! – сказал Александр.

Он накрыл Надежду одеялом и вышел из палаты.

Хрупкая молоденькая медсестра толкала перед собой передвижную тележку с лежащим на ней телом. Девушка совсем недавно закончила медучилище и еще не привыкла к ночным дежурствам. Одно дело – гулять до утра, целуясь с парнями в тени парковых кустов, но совсем другое – работать, не закрывая глаз.