Экстремальное чтиво

Иван взмолился, чтобы балкон обрушился под их совместной тяжестью.

– Дурак, – ответил он и скорчил даунскую рожу.

Говорят, кто в армии служил, тот в цирке не смеётся. Вероятно, эти не служили, поскольку тут же заржали в три глотки.

– Ну, ты даёшь, мужик! – покраснев от смеха, всхлипнул главный бандит и вытер выступившие на глазах слёзы. – Ладно, иди сюда, не тронем, мамой клянусь.

– Откуда мне знать, что ты… вы не врёте? – спросил Иван, выходя из образа умалишенного. – Сейчас перелезу, а вы меня паяльником пытать начнёте.

Только предупреждаю – я не знаю ничего. И денег у меня нет. Я простой советский водитель грузовика.

Бандиты переглянулись.

– Кто ты?

– Шофёр, Хламин Иван Сергеевич.

– А–а! Хламин Иван Сергеевич! А ты, случаем, не частный ли детектив?

"Опа! Точно, это они! Муж бандит со-товарищи".

– Кто вам сказал? Какой такой частный детектив? – изобразив недоумение, спосил Иван. – Я на восьмой автобазе работаю, можете проверить.

– Ну, это…ты мою жену трахал? – спросил вдруг главный и он понял, кого из этой троицы зовут Александром.

– Вы что?! Я вообще не имел женщин уже две недели, – пожаловался Иван. – От меня жена ушла, бросила на произвол судьбы.

– Ты это, Хламин, хорош комедию ломать, иди сюда.

– А вы не сделаете мне больно? Вы обещали. Я очень боюсь боли.

Его понесло. Может, не убьют? Ребята-то вроде ничего, не кровожадные и с чувством юмора. Он уже в который раз проклял все свои пьяные похождения. Да, теперь он и сам поверил Александре, такого мужа можно бояться.

Кто его знает, сейчас возьмёт вот, да и скинет с балкона.

Иван осторожно перелез к ним, страшно боясь гибельной участи, но видно, братва несколько подобрела после его кривляний, поэтому знакомство увенчалось только лишь лёгким тычком под ребра и разорванным рукавом рубашки.

Он лежал на диване и, постепенно приходя в себя, думал о том, что Александру, скорее всего, уже убили, иначе откуда эта банда могла знать такие подробности? Начиная с адреса, кончая интимной сценой в ванне.

Возможно, её даже пытали, прижигая раскалённым утюжком и без того загорелое тело. И она, теряя от нестерпимой боли, сознание, раскололась. Впрочем, если бы ему самому только показали включённый в розетку утюг, то он бы тут же выложил, что знает и что не знает.

– Ну чё? – услышал он голос Александра. – Будешь говорить правду?

– Буду.

– Вот и молодец! Говори.

Колобки стояли кучкой и ждали объяснений.