Приключения инопланетянина в России

Но это давно было…

Закончив свою тираду, Базилио пожал мне руку крепким рукопожатием и уселся на ящик рядом с Доктором.

– А тебе особое приглашение требуется, Профессор? – обратился Потапыч к человечку в треснувших очках.

Мне показалось, что бедняга стал еще меньше. Быстро заморгав, он неуверенно засеменил по направлению к столу и остановился возле меня.

– Дмитрий, – проблеял очень худой на вид человечек с бедной соками и кровью кожей, узкими плечами и плоской грудной клеткой. На его вытянутом лице выделялся длинный и тонкий нос.

Облачен он был в еще неплохо сохранившийся, но сильно помятый костюм бутылочного цвета, с которым неплохо смотрелась в желтую клетку рубашка. Ее расстегнутый ворот открывал тонкую, давно не мытую шею. На ногах красовались видавшие виды лакированные туфли.

– Василий, – представился я.

– Профессор! – рявкнул на Дмитрия Потапыч. – Ты не стеклянный! Садись, давай!

Хлопнув по сутулой спине Дмитрия своей волосатой лапой, Михаил смягчился:

– Ладно, не обижайся.

– Он у нас уникум, – пояснил Базилио. – Совершенно не приспособленный к жизни человек. Даром что младший научный сотрудник. В своем НИИ такие химические эксперименты ставил, что и описать невозможно. Вот его и использовали все, кому не лень. Вытянули все соки, а потом, когда время пришло барыши делить, на улицу выкинули. Понятное дело – запил человек от обиды. А поддержать-то некому. Семьи нет, дома нет. Его даже из общаги поперли…

– Ничего! – бросил Потапыч. – Мы с ним такой самогонный аппарат забабахаем, что всем на зависть будет.

Человечек только кивнул в ответ.

– Ну! Докладывайте, что там из вашей затеи получилось? – повернулся Потапыч к Базилио.

– Да погоди ты! – огрызнулся тот. – Дай в себя придти. Давай сначала выпьем. Потом все расскажу.

С этими словами Владимир вытащил из большой хозяйственной сумки, которую он принес с собой и поставил рядом со своим стулом, три бутылки водки. За ними последовали две буханки черного хлеба, пять банок кильки в томате, четыре луковицы и батон вареной колбасы.

– Гуляем! – оживился Доктор и принялся откупоривать бутылки.

Поставив на стол недостающие стаканы, он стал резать колбасу и хлеб здоровенным ножом. Профессор между тем занялся банками, а Базилио – луковицами.

На вкус водка оказалась не такой противной, как самогон. Однако усиливавшееся отравление алкогольным ядом и нахождение в прокуренном помещении стали сказываться. Эйфория сменилась апатией.