Охота на Динозавра

– Зря вы так, – с печалью в голосе сказал Матвей, не расположенный сейчас ни к долгим словопрениям, ни к заурядной драке. Он уже достаточно намахался за сегодня, и вновь пускать в ход кулаки охоты не было. Тем более что на этот раз противники сопливые, таким по шее накостылять не велика доблесть.

Клетчатые знать не знали, кому вздумали угрожать, а потому придвинулись к отчего-то не трясущейся от страха жертве. Себя они мнили, конечно же, загонщиками. Вот она, безнаказанность, что с детьми делает, до чего доводит!

Быстров запустил руку в пакет с оружием и выудил первый попавшийся пистолет.

– Шли бы вы отсюда, мальчики!

Мертвенная белизна залила угреватые щеки, и прыщи заалели, как капли красных чернил на листе ватмана.

Первым очухался Красно-черный. Отступив, не сводя глаз с дула пистолета, он ухватил приятеля за куртку, дернул… Красно-белый попятился. Они развернулись через левое плечо, точно новобранцы на плацу, и с нарастающим ускорением кинулись наутек.

Спецагент бросил «беретту» обратно в пакет.

– Это не бандиты. Они только учатся.

– У них все впереди, – кивнула Лисичкина, открывая дверь подъезда. Теплая волна затхлого воздуха окатила Быстрова.

Поднимаясь по узкой лестнице, спецагент невольно косился на рисунки, которыми пестрили стены. Неведомый автор черпал вдохновение из двух источников: сексуальных мечтаний и любви к «металлу». Воображение у творившего было безудержно-богатейшим: изображенные мужчины и женщины вытворяли такое, что ни в какой «Камасутре» не вычитаешь, а патлатые гитаристы так изгибались в экстазе песнопения, точно их тела отлиты из гуттаперчи.

– Нравится?

Девушка вставляла ключ в замок и поглядывала на спутника. – Это Витька с четвертого этажа изгаляется.

– Ему бы в изостудию какую. Талантливо. Хотя и скабрезно.

– Да он в ней лет пять занимается. Только не нравится ему кувшины, гипсовые яблоки и пейзажи за окном рисовать. Вот душу и отводит… Четырнадцать лет.

Замок щелкнул. Дверь открылась.

– Проходите. Чувствуйте себя, как дома.

Быстров не заставил себя упрашивать. Вошел. И почувствовал себя, как дома. Лисичкина вручила ему полотенце, отправляя под душ.

Смывая с себя усталость последних дней и пыль подземелья, Матвей напевал от удовольствия, которого не мог одолеть даже запашок, исходящий от воды.