Берег мистера Моро

Но у смерти свои взгляды, свой расчет, она может прийти до срока, когда еще не все куплено, не все испытано, не все обычаи соблюдены, не все задачи решены, не все ответы найдены. Вот что я хотела тебе сказать, Говард. Живи сейчас! Ищи ответы – сейчас! Не обманись сам и не дай себя обмануть. Иди своей дорогой, а не той, что для тебя проложили. Только тогда ты будешь спокоен и не узнаешь раскаяния. Я это поняла. Поздно, но все-таки поняла.

В палату вошла медсестра. Сказала строго:

– Вам лучше уйти.

Медсестра говорила так, что ослушаться было невозможно. Говард поднялся:

– Я приду завтра. Все будет хорошо, Снежинка.

Сестра улыбнулась, по губам ее вновь потекла кровь.

– Говард, пообещай мне…

– Да. Все, что могу.

– Это ты сможешь. Обещаешь?

– Обещаю.

– Ничего не говори матери. Не надо ее беспокоить, ни к чему.

– Хорошо.

– А теперь иди.

И он ушел. Утром следующего дня, придя в больницу святого Патрика, он узнал, что Кристина Баро умерла.

– А вы ей кто?

– Брат.

Кристину он похоронил на окраинном кладбище Чикаго, самом престижном, с ухоженной травой и бесконечными рядами одинаковых мраморных надгробий. У могилы он был один.

Когда могильщики установили плиту, зазвонил телефон.

– Да?

Это был Матти Болтон, его лучший друг.

– Говард, ты где? Мне позвонили с верфи. Яхта почти готова, но они не могут спустить ее на воду. Представляешь, они говорят, что, не дав судну названия, – это дурная примета.

– Нет, – сказал Говард. – «Снежинка».

* * *

Свое отставание от лидеров гонки Говард воспринимал с философским спокойствием, на иное и не рассчитывая. Столь же стоически встретил он и шторм, внесший коррективы в его первоначальные планы. Не особенно противясь стихии, Говард позволил непогоде оттеснить «Снежинку» к островам Мадейра, а потом и к Канарам. Когда буря улеглась, оставив после себя длинные покатые волны и легкий бриз, он распустил паруса и вновь повернул на запад.

Ни памятный шквал у берегов Уэльса, ни последующие передряги не оставили на «Снежинке» сколько-нибудь заметного следа. Разлившаяся бутылка с оливковым маслом и треснувшая плексигласовая сфера в крыше каюты, позволяющая наблюдать за парусами, не выбираясь на палубу, – вот, пожалуй, и весь ущерб. А так «Снежинка» была в прекрасном состоянии.