Черный парус беды

Чистый сказал, он за Федором побежал, и сказал, что Джон его догонит, что не жить Федьке. Но это еще до того было, как Мила… А потом она мне… А я ей…

Козлов начал путаться, глаза его закатились, и я поспешил снова взять инициативу в свои руки:

– Понял я, Петя, понял. Но ты успокойся, все самое страшное позади. Скоро за нами прилетят спасатели, может быть, даже на голубом вертолете. Пойдем отсюда.

– Я не могу.

– Почему?

– Я не могу! У меня нога.

– А я тебе помогу.

– У меня нога!

– А ну вставай, – заорал я.

 – Хочешь, чтобы я тебя на своем загривке пер? Не выйдет. Вставай, сучий потрох!

Козлов зашевелился, попытался встать и не смог. Смотри-ка, действительно, нога. Придется помочь.

– Больно, – скулил Петька.

Мы выбрались из ямы. Точнее, я его вытолкал.

– Идите, – крикнул я Шелестовой и Федору. – Мы за вами.

Ковыляли мы долго. Я ругался сквозь зубы. Козлов охал и ахал. Его рука, неожиданно цепкая, ни на секунду не отпускала мое предплечье.

Метрах в пятидесяти от нашего импровизированного бивуака – с пакетами, уже полупустыми, с разодранными обертками и валяющейся на камнях одеждой, – Петька вдруг уперся.

– Дальше не пойду.

– Не валяй дурака.

– Не пойду!

Как я ни старался его образумить, Козлов стоял на своем, вернее – сидел на своем. Потому что наконец-то отпустил меня и со стоном рухнул на землю.

– Ну и черт с тобой!

Я направился к Федору и Миле, но по мере того, как приближался к ним, шел все медленнее, медленнее… Мне положительно не нравилось то, что я видел.

Пожалуй, опасения Козлова были не безосновательными. Полуяров стоял на коленях и что-то жевал. Но это ладно. Рядом с пакетом, из которого он выуживал то ли крекеры, то ли галеты, лежала моя дубинка-черенок. А в руках у Милы было ружье для подводной охоты. Наконечник гарпуна ненавязчиво смотрел в мою сторону.

Как-то это все было неприятно. И почему-то мне отчаянно захотелось дать задний ход. Но гордость не позволила. Или тупость.

– И что дальше?

Я стоял перед ними и ждал чего угодно – от стрелы в глаз до предложения присоединиться к трапезе.

Но больше, все же, первого.

– Что он тебе наплел? – спросила Шелестова.

– Кое-что.

– И что ты намерен делать?

Я задумался, затем признался:

– Была бы ты помоложе, я бы тебя отшлепал. За игры с оружием, пусть и подводным. Но ты у нас, Мила, человек взрослый, поэтому рукоприкладство я себе позволить не могу. Я лучше тебя выслушаю.

Шелестова опустила ружье.