Черный парус беды

У Козлова все было иначе: безмятежное ничегонеделание и победы в регатах его не волновали, а для стоянок он выбирал маленькие бухточки, лишь бы подальше от чужих глаз. Он искал сокровища легендарного пирата Хайдреддина Барбароссы.

– И я их найду! – заверял он нас.

Люди, ходившие с ним в чартер, были под стать шкиперу. Такие же одержимые кладоискатели. В этой компании Полуяров-младший был белой вороной. Кладоискательство он считал занятием непродуктивным, хотя, надо отдать ему должное, от копания в земле никогда не отлынивал.

Чего же, спрашивается, плавал с ними? Просто ему нравилось вот так: никуда не спеша, но с целью, а главное – под жарким солнцем и белым парусом. Первый раз Федор пошел с Козловым больше от скуки, чем из интереса, и влюбился!

Это Козлов посоветовал другу яхтенную школу Николая Пирогова, после чего они поменялись местами, и уже Петька от случаю к случаю становился членом экипажа капитана Полуярова. Поэтому то, что Козлов оказался в команде перегонщиков и отправился с нами в Доминикану, выглядело совершенно естественно.

Причем пришел он в наш маленький и на тот момент не слишком дружный коллектив не с пустыми руками. Но узнали мы об этом только в Атлантике.

* * *

– Как живой! – восхитился я, разглядывая мумифицированные останки.

– Мертвый он. И страшный! – с раздражением воскликнула Шелестова. Она без проблем спустилась вниз, потому что все гадости, которыми могла одарить осыпь, достались мне.

– Не согласен. Хорошо сохранился.

– И что?

– А как?

– И как?

– Может, порода тут особенная – пористая или что. Влагу на себя взяла, потому и не гнил морячок, сох только. Может, еще какая причуда. Не специалист я по этим делам, даже не любитель-таксидермист. Так что, как сохранился – гадаю, а вот как погиб – догадываюсь. Попал под обвал, его протащило по склону, поэтому даже если пробовали искать, то копнули там и сям – и бросили. У них же со временем было туго.

– Ты думаешь, это те самые немцы, о которых рассказывал Козлов?

– Надо полагать, те самые.

Про других, по крайней мере, мне ничего не известно.

– А что нам вообще известно? – спросила Мила, и было непонятно, что она имеет в виду: немецкую экспедицию на остров Селваженш-Гранди, сокровища капитана Кидда или события минувшей ночи. Ну, я и не стал отвечать.

Я думал: что мне делать с этим… артефактом? Сообщу, конечно, когда нас найдут, а пока… Я стал сгребать камни и засыпать ими мумию.