Нобелиат

– Они не любят, когда переговариваются, – шепотом произнес парень, когда омоновец отвернулся.

Стало понятно, что парень в такой ситуации не первый раз.

Потом была поездка по городу, унизительная процедура досмотра и установления личности и, наконец, камера.

Посидев немного, Крамор улегся на нары, подложив руки под голову.

Как такое могло случиться, почему он, никогда не проявляющий ранее интереса к политическим митингам, шествиям, пикетам, вдруг оказался в центре одного из них и, мало того, был задержан как активный участник, о чем заявил сотрудник милиции, оформлявший задержание.

Впрочем, теплилась надежда что кто-то другой, более компетентный, разберется со всем этим или, того лучше, повезут на суд и там, конечно, поймут, что он не участник акции, а просто зевака, проходивший мимо и задержавшийся около митингующих дольше обычного.

Затем попытался представить себя на собрании, где в центре за столом сидит председательствующий и ведет процесс. Но из-за того, что никогда не был на реальных судебных заседаниях, у него это не получилось.

Зато в воображении мгновенно возникла картинка, где действительно был председательский стол, за которым сидел старый судья, в цивильном костюме, а на руках его были белые перчатки с длинными раструбами.

– А давайте выслушаем обвиняемого, – сказал судья, – и только потом повесим, ибо если повесим его сразу, то не сможем выслушать.

Взрыв угодливого хохота последовал за столь пошлой шуткой. Судья удовлетворенно хмыкнул.

– Итак, – произнес он, – как вы оказались в месте проведения несанкционированного митинга?

– Господин судья, – сказал Крамор.

– Зовите меня – Ваша честь.

– Ваша честь, я оказался там совершенно случайно, проходил мимо и заинтересовался тем, что там происходило.

– И что же, по вашему мнению, там происходило?

– Ваша честь, я так и не понял…

– Все ясно, – произнес судья, – обвиняемый не желает признавать очевидный факт и пытается ввести суд в заблуждение… Шанс, который был предоставлен, он не использовал…

Раздался звук открывающейся кормушки, и голос контролера произнес:

– Днем лежать запрещено.

Возвращаться к проигрыванию ситуации в суде не хотелось, тем более это был суд восемнадцатого века, который воспроизводился на основе знаний Крамора о ситуации, сложившейся тогда в будущих Соединенных Штатах Америки.