Нобелиат

Мальчиков разместили в пещере с плоскими стенами, где на полу лежали циновки, на которых днем сидели, а ночью спали ученики. Обучение продолжалось, но как-то вяло, лишь для того, чтобы было чем занять подростков перед экзаменом.

К этому моменту Торо не только владел языком Богов, умел писать, считать, но и знал, какие имена носят крупные звезды. А еще четко усвоил принцип, без знания которого невозможно попасть в страну Шумер: если ты пишешь Богу, то делать это нужно снизу вверх. Если пишущий находится справа от звезды Сириус, то писать надо справа налево.

Вечером мальчикам разрешалось гулять среди деревьев, которые окружали пещеру по прямым, как копье, дорожкам.

Из десятка мальчишек племени хашей остались только Торо и Топо. И именно их манила к себе гора Каа. Гора, в подножии которой жил род, откуда их забрали Боги.

План побега возник у них почти одновременно.

– Мы найдем их, – сказал Торо, – ориентиром нам будет гора Каа.

– Мы станем модо, – ответил на это Топо.

– Да, – подтвердил Торо.

НОБЕЛИАТ

Крамора привели в зал судебных заседаний и усадили на деревянную скамью.

Судьей была женщина чуть за сорок, и ему показалось, что она не сможет вынести неправомерный приговор.

Рядом с судейским располагался маленький стол. За ним восседала девушка лет двадцати. Как он догадался, секретарь. Вчерашний омоновец сидел на скамье для зрителей. Какая роль отведена ему, было непонятно: то ли охраны, то ли свидетеля.

– Крамор Виталий Сергеевич? – спросила судья, заглянув в папку, такую тонкую, что, казалось, там, кроме картонных корочек, ничего нет.

– Да, – ответил он.

– Откуда у вас такая странная фамилия?

«Вот же… – подумал Крамор, – стоит задать такой вопрос, и сразу становится понятно, что перед тобой не судья, беспристрастно исследующий ситуацию, а любопытная баба».

Ему хотелось ответить колкостью, но сдержался, не хватало еще настроить ее против себя. Крамор все еще надеялся на объективность.

– Досталась от родителей, – корректно ответил он.

– Изменить не пробовали?

– Нет.

– Почему?

– Папа бы меня не простил…

– Понятно, – произнесла она и сверила другие данные.

– Где вы работаете?

– Свободный художник.

– Художник, – повторила судья, – от слова «худо»?

– Нет, от другого, – ответил Крамор, все более заводясь от столь явной беспардонности.

– И что же вы нарисовали?

– Вообще-то художник пишет, – произнес Крамор.