Шпионский детектив (по следам Юлиана Семёнова…). Москва, 1937

– Вы ещё будете мне рассказывать, что и как в строевых частях?! – вспылил Урицкий.

– Разумеется, нет, товарищ командарм, – тон Артузова был подчёркнуто спокоен. – Я человек не военный, и всегда это подчёркивал, вы прекрасно знаете. И никогда я не смогу занять вашей должности, ибо для этого в первую очередь необходимо знание специфики военного дела. Я и мои товарищи пришли из НКВД сюда отнюдь не в поисках положения, продвижения или популярности.

– И что же? – высокомерно спросил начальник.

– Вы прекрасно знаете, кто меня направил сюда и зачем.

Я являюсь не просто вашим, так сказать, аппаратным замом. Меня обязали, – Артузов голосом выделил это слово, – всё то полезное, что я знаю по работе в органах ОГПУ, передать военной разведке, дополняя, а иногда и поправляя вас.

– И что же? – опять спросил Урицкий. Тон его звучал уже угрожающе.

– Простите, но ваше отношение ко мне свидетельствует о том, что вы не видите во мне ближайшего сотрудника, советчика и товарища, каким, я в этом не сомневаюсь, хотел видеть меня в разведывательном управлении товарищ Сталин.

Урицкий скривил губы в издевательской усмешке и медленно, как бы крадучись, поскрипывая щегольскими сапогами, подошёл почти вплотную к своему заму. Вполголоса произнёс:

– Намекаете на высочайшее покровительство? Имеете наглость прикрываться не чем-нибудь, а именем товарища Сталина? Так это зря. Времена изменились, дорогой Артур Христианович. Поверьте, мнение о вас изменилось тоже… И не в лучшую сторону.

Артузов вспыхнул.

– Семён Петрович! Я никогда не опущусь до того, чтобы козырять чьим-либо покровительством, тем более… И вовсе не о покровительстве идёт речь, а, повторяю, о конкретных поручениях, данных мне высшим руководством партии.

– Знаем мы, как вы выполняли поручения партии…

Артузов опустил глаза и склонил голову.

– Ну тогда вот что… – произнёс он через силу. – Вижу, что моё дальнейшее пребывание в должности вашего заместителя потеряло всякий практический смысл. А потому прошу… В общем, выражаясь военным языком, прошу отставки… с этой должности.

Готов в дальнейшем выполнять любую работу. Прошу доложить наркому товарищу Ворошилову.

Урицкий торжествующе осклабился.

– Ваша просьба будет немедленно удовлетворена!

– Только вот что, Семён Петрович… – Артузов поднял голову, посмотрел в глаза начальнику долгим пытливым взглядом и тихо спросил:

– Вы действительно уверены, что без меня вам будет лучше?

Что-то промелькнуло в глубине глаз командарма.