Шанс милосердия

 – Давай работай быстрее, а то времени в обрез.

– Не шути так, внучок. – Дед досадливо крякнул. – Хорошее дело быстро не делается, а такую даму в порядок привести… – Он вдруг осёкся, опасливо посмотрев на Флору.

– Да, конечно… Скроить из доцента гламурную дуру – задача непростая, – решилась она наконец вступить в разговор.

– Простите, милая, коль обидел чем, но задача действительно непростая. – Старикашка ничуть не смутился. – Тут ведь сначала сообразить надо, что к чему. Через мой подвальчик, в основном проходит два типа дамочек – либо подстилки, которых местные шишки подкладывают под имперских гостей, либо кандидатки в героини и символы нации.

Под первую категорию вы явно, дорогуша, не подходите. Во-первых, неслабая искра разума в глазах блещет, а во-вторых, извиняюсь, и возраст не тот. За тридцать, наверное, перевалило…

– Сорок два, – уточнила Флора.

– Да? Наверное, жизнь ваша хороша была, что так сохранились, – польстил ей дедок. – Прошу! – он открыл дверь в конце коридора и пропустил гостью вперёд – в просторный ярко освещённый зал с низким потолком.

Половину его занимал лабиринт из вешалок, где на плечиках висели разнообразные вечерние платья и костюмы. – Эй, Лилька! Спишь на работе?!

Дверь на противоположной стороне зала открылась, и в проёме возникла совершенно голая хорошо сложенная девица.

– Чё это я сплю, – зевнув, ответила она. – Нет работы – отдыхаю, есть работа – трудюся, не покладая ничего…

– Идите к ней, барышня, – предложил Флоре старик. – Попаритесь, ванну с благовониями и прочим зельем примите.

Потом Хэмми коготки вам подточит, причешет, как следует, и пожалте на примерочку.

– А мерки снимать не будете? – удивилась Флора.

– Зачем? – искренне удивился старик. – У меня глаз намётанный, да и платье это, хоть лет семь, как не по моде, но на вас чудесно сидит, так что есть с чем сравнивать.

– Эй! Долго ждать? – Лилька нетерпеливо постучала ноготками по дверному косяку. – Раздевайся, – распорядилась она, едва Флора переступила порог.

– Совсем?

– А ты что – в трусах мыться собираешься?!

Возразить было нечего, и Флора, закрыв за собой дверь, начала скидывать одежду.

Она увидела себя в большом зеркале, висящем напротив входа в парную. Загорелые лицо и шея выглядели почти чёрными, и, казалось, были чем-то отдельным, не имеющим отношения к бледному телу.

– Ничё-ничё, – подбодрила её Лилька, – это мы тебе замажем. Есть у меня кремок один – вся будешь, как шоколадка. Иди парься, а я выйду на минутку.