Быть жизнью

Пытаюсь их подловить, поймать их на вранье, чтобы они больше никогда так ни с кем не делали.

Одиночество мне не ответило.

Скорее всего, это просто театр или какой-нибудь дешевый розыгрыш. Где-то стоит камера, я более чем уверен в этом. Стоит камера и снимает то, как меня разыгрывают эти четверо упырей в капюшонах.

А позже, когда я уйду, это видео наберет миллионы просмотров и миллионы человек будут смеяться во всю глотку с меня.

Я сижу и курю, прокручивая все это в своей голове.

И решаюсь рассказать еще одну историю из моей жизни.

Не то, чтобы я повелся на их спектакль, я не хотел быть негласным актером их шоу, просто мне стало интересно.

И я спрашиваю у Судьбы:

– Слушай, а ты не помнишь мою сестру? Где она сейчас?

Судьба продолжает натирать стаканы, один за другим, и отвечает:

– Я знаю не больше, чем ты, Валентин. Ведь это твой бар или ты уже забыл?

– Не подливай ему больше, ему и этого хватит, – вмешивается Одиночество.

– Пусть нажрется в усмерть, пока еще есть время, – говорит бабка Смерть.

– Да вы охренели что ли все? – взрываюсь я.

Я подскакиваю со стула и ухожу в сторону выхода из бара. Меня никто не сможет остановить. Да и, если честно, никто не пытается меня остановить.

Я открываю дверь, толкаю ее от себя, и захожу снова в помещение бара.

Эта дверь – лишь связующая между двумя барами.

Даже туалета.

– Уже вернулся? – с улыбкой спрашивает Смерть. – Быстро ты. Присаживайся, для тебя место всегда свободно, Валентин.

Я медленно прохожу чуть глубже в помещение.

Мы с моей сеструней в детстве, когда прощались, а прощались мы редко, говорили друг другу фразу «Банзай!». Не знаю до сих пор почему именно это слово, но оно нам так понравилось после просмотра какого-то японского фильма, что мы решили присвоить его себе.

Летом нас забирали в разные поселки. Мама ехала к своим родителям, отец – к своим. И в итоге мы расставались на пару месяцев. И каждый раз мы говорили друг другу «Банзай!».

Глупость какая-то. Но зато какие теплые воспоминания.

Я прошел к стулу, который оставили для меня Смерть с Одиночеством, и неуклюже залез на него.

– Пинту? – спрашивает Судьба?

– Почему Судьба на разливе? – спрашиваю я.