Парадигма

– Вы не можете меня оставить! Сами же сказали: тут грабители ходят! Меня убьют!

– А ты предложи им взамен что-нибудь ценное.

– Нет у меня ничего ценного! – чуть ли не плача воскликнул солдат.

– Ладно-ладно, разберемся, – сказал я, обдумывая, как поступить. – Сможешь без меня тут поваляться некоторое время?

– Вы… вы куда?

– До ближайшего священнослужителя. Он поможет дотащить тебя до лагеря.

– Не уходите… Пожалуйста…

– Как же я тогда смогу тебе помочь?

Поерзав, парень попытался кивнуть, но получилось плохо.

От страха он еще сильнее побледнел, дрожащими руками коснулся нагрудного доспеха. Я развернулся и направился в ту сторону, где, как мне показалось, видел храмовника.

Вскоре наткнулся на худощавого старика в черной рубахе-юбке и того же цвета хламиде с вышитым золотыми нитями глазом Баамона. На лбу переливается драгоценными камнями серебряный обруч, на шее – большой медальон.

– Пусть вечным будет сияние солнца!

Несколько раз оглядев меня с ног до головы, старик наконец ответил:

– …И озаряет путь заблудшим.

Что привело тебя ко мне, калека? Если ты ждешь подачек, то спешу огорчить – в правилах четко указано…

– Вы можете пойти за мной, старче? – перебил я без излишнего пиетета.

Слева от нас загалдели вороны, некоторые из них, испуганные нашими голосами, поднялись в воздух.

– Зачем? – подозрительно спросил священнослужитель и нахмурился, отчего его морщины на лице показались еще более глубокими.

– Я наткнулся на раненного.

– Неужели?

– Да, старче, – сказал я, сутулясь как можно сильнее.

 – И ему срочно нужна ваша помощь. У меня не получится дотащить его до лагеря в одиночку. У вас же есть маленькие помощники, которые без труда доволокут выжившего.

– Ну, веди, калека. Если же солгал, то пеняй на себя.

– Как можно, господин?!

Нам пришлось немного поплутать прежде, чем я нашел раненного парня. Он умудрился как-то развязать ремни и снять с себя панцирный нагрудник. Его щеки слегка покраснели, в глазах исчез испуг.

– Вот, старче, полюбуйтесь, – сказал я, махнув рукой в сторону воина.

Храмовник потер пальцами щетину на подбородке, пожевал нижнюю губу.

– Интересно… – вымолвил он после недолгих раздумий.

Сел на корточки возле парня. Тот попытался было приподняться, но поморщился от боли в груди и откинулся назад.

– Парень родился под счастливой звездой, – принялся тараторить я, изображая дурачка. – Не встретил бы меня, так и провалялся бы до завтрашнего утра здесь – может быть, и издох.