Парадигма

 – Когда ваш господин отдыхал на террасе, какой-то жалкий червь бросил камень в него и попытался скрыться!

Релин вспомнил сегодняшний день. Он, как всегда в последние два года, напивался, греясь на солнышке. Лежал на больших воздушных подушках, доставленных с Тошатханского Союза, и наблюдал за облачными барашками, плывшими по синеве неба. Рядом, подливая ему вино в бокал, был только Хжай. Затем, нарушив дневной покой, что-то стремительно влетело на террасу и едва не задело голову Релина. Этим «что-то» оказался небольшой камень.

С улицы послышалось ругательство, слуга подбежал к балюстрадам и, по его последующим словам, увидел, как в городские трущобы улепетывал раб. Подняли и бросили в погоню стражу…

Релин тяжело вздохнул. Скорее всего, настоящего преступника не нашли. Схватили первых попавшихся бедняг и притащили сюда. Из-за того, что Хжай не запомнил лица кидавшего камень, было принято решение наказать всех подозреваемых. Не очень-то честно.

– …Именем великого тгона я объявляю наказание: сотня ударов плетью каждому! – закончил речь главнокомандующий, раскручивая кнут.

Релин скептически хмыкнул.

– Не слишком ли много? – спросил он слугу. – Раньше мы обходились двадцатью. У илотов на спинах живого места не останется!

– Не стоит беспокоиться, тгон, – ответил Хжай. – Как я уже говорил, необходимы жесткие меры. Если из рабов кто-то умрет, это даже хорошо. Остальные в следующий раз десять раз подумают прежде, чем решатся на отчаянный поступок.

– Мы лишь настраиваем людей против себя…

– Рабы должны знать свое место.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда разъяренная толпа попытается разорвать тебя.

– До того не дойдет, тгон.

Противно свистя, плеть жалит спину раба. От каждого удара на коже бедняги остаются длинные кровоточащие раны. Капитан не жалеет сил, работает быстро и методично. Лицо красное, точно спелый помидор, но глаза горят яростью и удовольствием.

– Двадцать один… двадцать два… двадцать три… – громко считает Хжай.

Сжав зубы, илот молчит, хотя каждый удар кнутом причиняет невероятную боль.

За несколько мгновений его спина превратилась в кровавое месиво. Ноги его подогнулись, и тот распластался на плацу. Но главнокомандующий и не подумал останавливаться, наоборот – принялся бить сильнее.

– …Сто один… сто два…

Вздрогнув, Релин чуть не уронил бокал. Алая жидкость расплескалась, несколько крупных капель попали на тыльную сторону ладони. Надо прекратить, боги их дери! Он поднял руку.