Парадигма

Его не трогали чужие страдания, он не любовался закатами, не злился и не радовался. В общем, немногим отличался от валуна.

Клейменный пошевелился, повернул голову в сторону Хары. Неужели тоже слушает?

– Как только выполнил приказ Великого Баамона, он перенес мальчика подальше от своего дома и бросил, – продолжила она. – Не подумал, что чудовища, спасшиеся от гнева Виистепа, унюхают след жертвы и любой ценой решат вернуть её. В этот раз Лурчин смог несколько дней убегать от преследователей. Да, ему было страшно, колени тряслись, а сердце билось испуганной птицей, но он не хотел вновь оказаться в лапах мучителей.

К тому же судьба ему благоволила.

Представив страшную картину, рабыня Яла сжалась, точно испуганный щенок. Милая малышка! Я бы отдала бы всё богатство, чтобы вновь видеть так, как видят все нормальные люди.

– Вскоре его, усталого и измученного, нагнали чудовища, – сказала Хара. – Взяли в кольцо. Казалось, шансов спастись не было, но запахло жасмином, низко запели горы и налетел сильный ветер.

Откуда ни возьмись появился огромный смертоносный смерч – третий и последний сын Баамона, Сипуун. Он разорвал мерзких тварей в мгновение ока, не тронув, конечно же, Лурчина. Бог-смерч подхватил с помощью ветра мальчишку и понес к единственному на тот момент городу людей.

– Ура! – воскликнул один из рабов.

Сейчас, когда дети в одной одежде и с одинаковыми прическами, их очень сложно узнавать, но путь, похоже, предстоит долгий, еще будет время всех запомнить.

– Три дня и три ночи Сипуун летел с Лурчином к Миттурату, – перешла к заключительной части Хара. – И, наконец, когда вдали показались высокие шпили башен, бог-смерч опустил мальчишку на землю, а сам бесследно исчез в ближайшем ущелье. Лурчин, не веря своему счастью, добрался до больших городских ворот, где его и встретила Жаатра, Бронзовая Царица, первая предводительница людей. Она поселила мальчишку у себя в замке.

Когда она закончила рассказывать, наступила тишина, нарушаемая лишь гомоном птиц, чавканьем копыт по грязи и скрипом колес повозок.

Рабы замерли, уже большинство смотрят в сторону Хары, ожидая услышать еще историю из глубокой древности, когда монстры кишмя кишели на материке, а боги жили среди людей и помогали им.

– Мораль этой сказки такова, дети…

Клейменный засмеялся – громко, зло, с надрывом. Он прислонил голову к решетке; тело затряслось, как у лихорадочного; оковы на руках и ногах зазвенели.