Артефакт

Но что-то в происходящем вызывало у меня сильное недоумение. Что-то выбивалось из естественного хода боя. Что-то, что я чувствовал, но глазам не удавалось уловить или вычленить из общей картины. Эта неопределённость заставила замереть. Нужно сначала разобраться, а уже потом бежать с поля боя.

– Брейк, – сказал я, стремясь на корню пресечь начинающийся между напарниками конфликт, – Наташа права. Я тоже, если заметил, спрятался, хотя и не ожидал таких разрушительных последствий.

– Уходим, босс, – не обращая внимания на мои обвинения, торопил Макс, – Пока никто не очухался и не вызвал полицию.

– Да, – согласился я, но не двинулся с места.

Ощущение, что упускаю нечто важное, какую-то принципиально ценную деталь, не отпускало, заставляло беспомощно озираться, сравнивать увиденное с ожидаемым.

И тут пазл сложился, до меня дошло. Это не я не видел. Это мой мозг отказывался воспринимать поставляемую глазными нервами информацию, верить картинке, отображающейся на сетчатке глаз.

Прямо передо мной стояли ноги.

Того самого угрюмого киллера с пробойником. Стояли, хотя по всем законам физики давно должны упасть.

– Да бежим же, Андрей, – присоединилась к призыву Макса невозмутимая внешне Наташа и дернула меня за рукав.

– Сейчас, – обескураженно ответил я и спросил, указывая пальцем на стоящие неподвижно ноги, – Вы это видите?

Оба, громила и гемод уставились в указанном направлении. Шум и стоны раненых перекрыли эмоции напарников, хлынувшие мощным потоком в мой мозг. Даже удивление гемода удалось почувствовать так, словно напрямую подключился к её нервной системе.

Непонимание и, наконец, ужас от увиденного.

– Он шевелится! – взорвался в голове шёпот Макса.

Телохранитель попятился, одной рукой вынимая из кобуры кнутовище, а другой, тыча в пытающееся ползти тело наёмника. Тот шарил вокруг себя прижжённым обрубком, словно пытался отыскать выскочивший пробойник. Ногтями другой царапал по гладкой плитке пола, ища неровности, за которые можно ухватиться и подтянуться.

Но самым ужасным оказались глаза ожившего: чёрные радужки, будто полностью заполненные расширившимися до невероятных размеров зрачками. Они неподвижно уставились мне в лицо, и на мгновение показалось, будто где-то, на самом краю сознания, я начинаю ощущать прикосновение чужих мыслей, старающихся то ли загипнотизировать, то ли внушить мне необходимость полностью подчинится.

И это была не магия. Что-то очень сильное, пытающееся поработить мою волю.