Полет в неизвестность

Миш потер запястья и, не задумываясь о последствиях, по-детски искренне брякнул:

– Так я ведь ничего не знаю, господин майор, я ведь простой связист, сидел в своей радиорубке, даже спал там же. Выходил только в столовую, душ и туалет.

Не успев договорить последние слова, Миш слетел со стула от удара в голову справа. Он медленно встал на карачки и потряс головой. Подняться он не мог. Сержант легко, словно куль с мукой, подхватил его под мышки и усадил на стул, положив руку на плечо Мишу, чтобы тот вновь не упал.

– Ответ неверный, дорогой Миш. К Бауру мы еще вернемся. Что вы знаете о смерти Гитлера?

Миш поерзал на стуле, потер ладонью ушибленный висок, утер рукавом нос.

– Знаю, господин майор, что он то ли застрелился, то ли отравился. Всякое про него болтали. А потом якобы его и его супругу, госпожу Гитлер, сожгли эсэсовцы во дворе рейхсканцелярии.

Молодой капитан подошел вплотную к Мишу и, покачавшись с носков на каблуки сапог, нанес молниеносным движением удар в глаз. Миша отбросило назад, он опрокинулся вместе с тяжелым стулом и жалобно застонал.

– Ответ опять неверный, Миш. Вы лично видели трупы Гитлера и Евы Браун, или, как вы ее назвали, госпожи Гитлер?

– Нет, господин майор, лично не видел.

– Ну, вот видите, – оживился капитан, – а говорите, ничего не знаете.

Сержант грубо усадил Миша на стул.

Майор резким движением поднялся и, подойдя к Мишу, открыл перед ним пачку «Казбека». Военнопленный дрожащей рукой взял папиросу, майор щелкнул зажигалкой, и кисловатый вкус незнакомого табака, дурманящий дымок сделали свое дело. Мишу показалось, что его измученное тело обрело невесомость, стало как-то легко и приятно, притуплялась боль, ужасно захотелось общаться, говорить и говорить с этими приятными и учтивыми офицерами, которые даже бить умели профессионально, не вызывая потеков крови.

– Как мы вас поняли, трупов вы не видели?

– Не видел, господин майор.

– И вы никого не знаете из эсэсовцев, которые якобы сжигали трупы?

– Не знаю.

– А от кого вы узнали о смерти и сожжении Гитлера?

– Впервые я услышал от группенфюрера Раттенхубера, а затем об этом только ленивый в фюрербункере не говорил.