Жизнь Тузика Озейло. Перекрёстки

Утром заботливая Марта очень кстати аккуратно разложила возле гардеробного шкафа обувь, которую они в порыве своей страсти побросали вчерашним вечером. Пока Сашка застёгивала сапоги, Тузейло стоял возле зеркала и поправлял галстук.

– Тузейло Фридрихович, – позвала его Марта. – Мне всё-таки кажется, что вы не до конца поняли…

– Давайте вечером, Марта, – бодро ответил он ей и брызнул в шею обильной струёй туалетной воды.

– Я имела в виду…

– Очень спешу. Ужин к восьми.

И Тузейло вышел из своего дома вместе со своей давно уже нелюбимой собакой, испытав неимоверное облегчение.

Он снова мог дышать, он снова мог быть бодрым, а главное – его наконец-то начало отпускать.

Марта стояла на крыльце президентского особняка и продолжала смотреть им вслед, пока пёс породы немецкой овчарки и собака породы колли не скрылись за воротами.

***

Пока весь собачий мир – кто с одобрением, а кто и с недоверием – раскрыв рот наблюдал за военными действиями в Персии, внутри Аргентины происходили колоссальные изменения, которые все средства массовой информации и как следствие – жители пока предпочитали не замечать.

Масштабная национализация предприятий в стране набирала обороты.

Аналитики правительства Российской Автономии, де-факто находящейся на территории Аргентины и напрямую ей подчиняющейся, забили тревогу ещё в марте. Но тогда, по вполне понятным причинам, в городе все были заняты совершенно иными делами. В итоге активное изучение проблемы отложилось на месяц, как раз к тому времени, когда Буэнос-Айрес начал разворачиваться в полный рост.

Финансовый и политический центр страны оказывал сильнейшее давление на компании. На пустом месте вдруг возникли проблемы с выплатой дивидендов, руководствами местных провинций отзывались лицензии. Все эти знаки указывали на то, что в скором времени крупнейшие нефтедобывающие компании страны утекут в лапы администрации президента Диего де Суоса. Глобальная приватизация госкомпаний, которую затеял теперь уже бывший президент в конце прошлого века, с овациями принятая мировым собачьим сообществом и негативно оценённая населением страны, обернулась абсолютно противоположным ходом нового президента в веке уже нынешним.

Пока всё это держалось в тайне и не придавалось огласке, однако бесконечно так продолжаться не могло. Это прекрасно понимали все: как великие комбинаторы из столичного Буэнос-Айреса, так и провинциальные аналитики Озей-Сити.