Жизнь Тузика Озейло. Перекрёстки

Очевидно, она пыталась как следует проанализировать всё, что сейчас происходило, поэтому цеплялась буквально за каждую нитку.

– Уже купил, – игриво произнёс Тузик и свернул с шоссе в сторону ярко освещённого огромного здания с буквами «PSOVO» на крыше.

– Ах ты, подлец! – Касаткина даже рассмеялась. – Ужё всё приготовил, а голову морочил: «Куда-то к морю». Куда, рассказывай!

– Увидишь, – улыбаясь, отвечал Тузик.

– Но я так умру от нетерпения! – Касаткина обиженно надула губки.

Наконец-то Тузик увидел в колли то, что ей откровенно не шло.

Взрослая, почти что девятилетняя собака, надувающая губы в трубочку, изображая обиду, выглядела нелепо. А ведь когда-то он был почти на все сто процентов уверен, что в её внешности и поведении по умолчанию не может быть никаких изъянов.

– Ты нетерпелива, – заметил Тузейло. – Приехали.

Он вышел из автомобиля, быстро обошёл его спереди и открыл дверь Сашке, галантно протянув ей лапу. Колли, ни секунды не медля, взяла его за лапу и тоже оказалась снаружи.

– Идём на регистрацию, – пожал плечами Тузик и, приобняв колли за плечи, повёл её внутрь.

Они очутились в небольшом зале аэропорта. Никакого шика и впечатляющего интерьера. Зал был скромным как по оформлению, так и по своим размерам. Он не был рассчитан на туристов и прочих гражданских псов, прилетающих в Озей, а потому не нёс в себе функции произвести впечатление. Это был обычный хаб для прилетающих в страну высших органов власти страны и зарубежья. Из всего экзотического здесь были разве что только бронированные стёкла и более совершенная техника досмотра.

В остальном же «правительственный отсек» воздушных ворот Озея напоминал скорее захолустный региональный аэропорт под Кордовой.

– Добрый вечер, Тузейло Фридрихович, – встретила их широко улыбающаяся сотрудница аэропорта. – Паспорта, прошу.

Тузик полез за пазуху, изображая, что долго не может найти документы. Ему нужно было, чтобы сначала Касаткина выложила на стойку свои.

– Рейс? – уточнила собачка за стойкой, взяв в лапы паспорт Александры Бэррингтон.

– Лондон, – торжествующе произнёс Тузейло.

Касаткина резко повернулась к нему. Глаза её были полны ужаса. Она попыталась дёрнуться от стойки, но Тузейло тут же защёлкнул на ней налапники.

– Прости, дорогая, – Тузик улыбался. – Это для твоего же блага.

– Сволочь! – Касаткина смотрела на него с такой ненавистью, что Тузику показалось, будто в ней поселились демоны.