Поток

Мелони только сейчас поняла, что, несмотря на теплый плащ Уинстона, ее бьет крупная дрожь, а зубы стучат, словно на морозе. Она попыталась сказать, что с ней все в порядке, но вместо этого у нее вырвался какой-то не то стон, не то всхлип и из глаз буквально брызнули слезы. В голове на мгновение потемнело, и она сама не заметила, как оказалась в объятиях Уинстона, сотрясаясь всем телом от мучительных рыданий. Слезы текли ручьем, и ей едва хватало сил изредка вдохнуть немного воздуха. Объятия другого человека вызывали в ней смешанные чувства, близкие к страху, но он держал ее так крепко и в то же время так бережно и осторожно, что она невольно расслабилась, полностью отдавшись захлестнувшим ее эмоциям.

Мучительно медленно буря, разразившаяся в ее душе, начала затихать. Слезы все еще катились из покрасневших и опухших глаз, но всхлипывания вырывались все реже, а дышать стало намного проще. Страх, еще совсем недавно без остатка заполнявший ее сердце, смыло этим безудержным потоком, и на его место пришли усталость и опустошенность.

Они так и просидели обнявшись, не замечая ничего вокруг, пока не подъехал Димитрий. Его лошадь мягко ступала по луговой траве, но Мелони словно почувствовала что-то и подняла голову с плеча Уинстона. Одежда воина была забрызгана кровью, шлем висел на цепи за спиной, а сам он выглядел немного уставшим.

– Думаю, теперь нам не нужно ждать никаких сюрпризов и мы можем возвращаться к отряду.

Мелони только сейчас заметила, что больше не сидит на холодной земле. На земле теперь сидел Уинстон, а она, как-то незаметно для себя, сумела перебраться к нему на колени. Смутившись, она села рядом и поплотнее запахнула на груди плащ.

– Твой солдатский юмор, Димитрий, иногда бывает просто до крайности неуместным. – Уинстон бросил на друга неодобрительный взгляд, встал и отряхнул свои чудные бело-синие штаны со швами по бокам.

Димитрий пропустил отповедь Ричарда мимо ушей и просто пожал плечами.

– Тебе определенно нужно меньше общаться с Ричардом. – Уинстон покачал головой. – Ты перенимаешь его скверную привычку все переводить в шутку. – Он указал на девушку. – Димитрий, это Мелони. Мелони, а этого грубияна, как я уже говорил, зовут Димитрий.

– Очень приятно.