Музыка спящих

– Кстати, а к чему я ключ-то подобрал? – с печеньем было покончено, и карающая десница переместилась к конфетам.

– Как к чему? К «сердцу» дрима – богам сновидений. А взамен они дадут тебе нечто…

* * *

Несмотря на мелкую морось, падавшую с неба, такси Андрей вызывать не стал, потому как цель его прогулки, кафе «Сонный дример», находилось аккурат через дорогу от его дома. По его расчётам Толик Пахомяненко должен был уже пробираться с чашкой кофе от барной стойки к свободному столику. Подходить к нему с непринуждённой беседой лучше всего, когда он уже сделал пару глотков и пребывает в благодушнейшем состоянии.

Как и все завсегдаи дрима, которые во сне проводят более половины своей жизни, Толик имел отлично проработанное на тренажерах тело. Правда, с его сухопарой конституцией он был похож на высокую костяную фигурку, с которой скульптор чрезвычайно много времени работал резцом. Кроме того, не в пример большинству тех, кто зарабатывал в дриме, Толик предпочитал бриться регулярно.

Андрей примостился рядом легко, как снежинка.

– Привет воинам нагваля, идущим по пути познания и смущающим сонные умы человеческие!

Толик резко обернулся, но увидев Андрея, расслаблено выдохнул, покачал головой и лишь потом улыбнулся.

– Не шути так больше… Я ведь чуть не пристрелил тебя! – он отхлебнул ароматный напиток и поставил кружку. – Просто сегодня я не в лучшем настроении.

– Ну, что ж… Будем тогда лечить твоё настроение.

Андрей подозвал официантку и заказал два по сто коньяка. Плюс кофе для себя.

– А как же твоя безупречность и сталкинг? Или от тебя сбежал твой самый лучший мелюзговый тиранчик? – шутками и прибаутками из фольклора тольтекского движения Андрей пытался развеселить приятеля, а заодно и направить разговор в нужное русло.

– Не-а, не дождётесь – моя тёща никуда от меня не сбежит, – Толик тяжко вздохнул, а потом улыбнулся. Похоже, старания Андрея не пропали всуе.

Андрей моментально насторожился, как пёс, учуявший след. Надо отметить, что его отношения с Толиком были весьма специфическими. Толик нравился Андрею за чистоту и незамутнённость юношеских идеалов, стремление раз и навсегда переделать и радикально улучшить этот мир.