Почти кулинарная книга с рецептами самосохранения и 540 шагов под зонтом

– Наливай, Семеновна! – прохрипел мужской голос.

– Дык, давно ужо!

– Тю… А че мы ентого… – еще один мужчина.

Так их там целая компания. Как минимум трое.

Сашка начинает кряхтеть. Надо действительно что-то делать.

Я напяливаю. спортивные штаны, куртку на голое тело и выхожу на улицу. Соседняя дверь раскрыта нараспашку. Оттуда валит пар. Или дым. Пожар? Я бегу. Миновав предбанник, оказываюсь в натопленной накуренной кухне и встречаюсь взглядом с небольшого роста мужичком с гармошкой в руках, в телогрейке и шапке-ушанке, с козьей ножкой в зубах и граненым стаканом в правой руке.

– А вы хто? – спрашивает мужичок, моргая желтыми глазами.

Я осматриваю кухню. Шесть бесформенных тел, не включая музыканта, застыли в разнообразных вопросительных позах на четырех квадратных метрах. Босх в обнимку с Пикассо прослезились бы, глядя на такую натуру.

– Я оттуда… – показываю я на обои из пожелтевших газет.

– А! Соседушка! – радостно булькает маэстро. – Пить бушь? Семеновна, налей ему!

– Дык, ужо! – откашливается худое создание из угла, обводя руками стол.

Логично предположить, что это женщина. Лет, наверно… Быть может… Я, конечно, могу и ошибаться… Но приблизительно… Что-то в промежутке между тридцатью и пятьюдесятью. По серому помятому лицу со следами ярких румян сквозь сигаретный туман определить сложно. Перед эфемерным созданием деревянный стол с семью бутылками водки, пятью стаканами, тремя огурцами и одной головкой репчатого лука.

– Невеста моя! Семеновна! – мужчина представляет жестом хозяйку стола в валенках, ватных штанах, толстом вязаном свитере и белом пуховом платке, символизирующем, я так думаю, фату. – Я Витек! Для своих! А остальных не ведаю! Пришлые они.

– Друзья мои! – обижено присоединяется к беседе невеста.

– О! Друзья! – подхватывает Витек. – А тя как кликать?

– Сергей! – отвечаю я, все еще не зная, как себя вести. Моя утонченная изнеженная городская натура впервые встретилась нос к носу с суровыми буднями сельскохозяйственной свадьбы.

– А по батюшке? – звучит низкий голос обладателя тела, лежащего на полу у печки.

– Васильевич!

– Василич, ты энто… падай на свободное место! – приглашает сосед.

– Мы пить станем, нет? – возмущается еще одно существо за столом, с вытянутым вперед граненым стаканом. – Рука затекла!

– Вы охренели! – взрывается за спиной голос моей супруги.