Чаша Одина

Его напарник, скальд[16 - Скальд – древнескандинавский поэт-певец] Мард, которого любили все воины за его веселость и незлобивый характер, присел рядом и сказал:

– Гейр, не отложишь ли ты своё дело?

– Зачем? – буркнул Ингард, но камень отложил. Мард улыбнулся.

– Я хочу, чтобы ты высказал своё мнение о моей новой висе[17 - Виса – жанр скальдической поэзии].

– Давай, – вздохнул Гейр и приготовился слушать. Мард устроился поудобнее и запел:

Родитель битв нас всех на пир позвал.

На пир кровавый – воронам потеха.

И мир вокруг стал бесконечно мал,

И Хель не удержала злого смеха.

Валькирии кружат над головой,

Высматривая храбрых среди храбрых.

Из Нифльхейма слышен волчий вой;

Лишь мертвецам достанутся все лавры[18 - Здесь и далее стихи автора].

Во время его пения возле их костра останавливались проходящие мимо воины, чтобы послушать, и когда Мард замолчал, они выразили своё одобрение громкими криками. Но скальд всё же обратился к Ингарду:

– Что скажешь?

Гейр, пожалуй, впервые за это утро улыбнулся и хлопнул Марда по плечу.

– Великолепно, дружище! Просто великолепно!

Мард расцвёл. Он был младше Ингарда всего на полгода, но относился к нему с почтением, и очень ценил его дружбу. Они сошлись в поместье Къятви. Мард был сыном лендрмана от наложницы, и с детских лет поражал окружающих своим стихотворным талантом. Гейр проводил с ним большую часть своего времени, и они стали неразлучны, как братья. И в этот поход Мард увязался только из-за участия в нем Ингарда.

В это время до них долетели приветственные крики, усиливавшиеся и разраставшиеся вширь, как лавина, пока не затопили весь лагерь. Гейр и Мард поднялись и посмотрели в ту сторону, откуда они начались. Там, на пригорке, у входа в большой шатёр, окружённый двенадцатью берсерками[19 - Берсерк – буквально «медвежья шкура» или «медвежья рубашка». Так называли могучего воина, способного во время битвы приходить в исступление, когда сила его увеличивалась многократно и он не замечал боли.

], стоял конунг Торир. Ингард вспомнил свой ночной разговор с Къятви и от приветственных возгласов воздержался. Мард, стоявший рядом с ним, бросил на него недоумённый взгляд, но сделал вид, что ничего не заметил. Гейр уселся на своё место и, взяв висевший над костром ломоть мяса, начал рвать его зубами, запивая каждый кусок добрым глотком эля. Мард сел напротив и, подумав, последовал его примеру.