Череповец. Точка субъективности

Обдумав это странное поведение моего носителя, я наконец пришел к отрезвляющему своей простотой выводу, который расставил все на свои места. Игорь катастрофически глуп. Он глуп до такой степени, когда это уже выходит за рамки нормальности, и ему невозможно избежать снисходительного отношения со стороны всех вокруг. Глупость спасает его от осознания собственной убогости, но это как невидимая стена, смотришь, и вроде все нормально, а лбом все равно ударишься, и парень, очевидно, набил много шишек.

Тем временем Катя продолжала допрос:

– Так, Оля пока не отвечает.

– Я при-ишел соли по-опросить, – немного помедлив, стыдливо ответил парень.

– Игорь, скажи честно, ты все это выдумал, чтобы со мной поговорить? – вдруг нежно и вкрадчиво спросила девушка.

Когда Катя это произнесла, парень так отреагировал на ее тон, будто под гипноз попал:

– Да, – послушно ответил он.

Девушка тяжело вздохнула и грустно добавила:

– Игорь, ты хороший, мы могли бы дружить, но ничего больше, хорошо?

– Хо-орошо, – смущенно и угрюмо сказал Игорь.

И вот тут возникает вопрос: а можно ли вообще винить его в чем-либо? Парень же ничего не понимает и редко что-то действительно контролирует. Ну, то есть да, он виноват в том, что совершил, но какое наказание он заслужил за это? Например, в судебной системе существует такая штука, как «состояние аффекта», которая приводит к смягчению наказания, так вот, насколько я могу судить, почти все, что делал Игорь, он делал в состоянии аффекта.

Пока я размышлял, Катя предложила попить чаю и вышла из комнаты. Игорь сидел с опущенной головой и, как всегда, ничего особо не понимал, а только догадывался, что «дружить» – это не совсем то, чего он хочет от нее. Тем не менее ему казалось, что все прошло хорошо, ведь она на него не рассердилась и не выгнала.

Суть в том, что у меня, как ни странно, нет желания наказывать парня, ведь он слишком глупый. К тому же я до сих пор не могу определить, в какой степени его новые способности стали причиной всех тех поступков. Вспоминая его состояние, тот голод, который он чувствовал, когда убивал меня, мне сложно сказать, что он тогда все контролировал, что это был его осознанный выбор. Сейчас голод уже не такой сильный, и реагирует он на все более адекватно.