Череповец. Точка субъективности

Он злобно посмотрел на парня и заговорил:

– Я тебе вот что скажу, щенок. Если ты что-то против меня имеешь и мамку свою подговариваешь, то скажи сейчас мне в лицо, сучонок. Батька твой давно на нарах чалится, и тебе туда дорога, я по глазам твоим волчьим вижу. Я как лучше для матери твоей хочу, подумай башкой своей, – тут мужчина сделал паузу. – Хотя куда тебе, ты же тупой как валенок, как и отец твой. Ты же, блять, как инвалид, моя бы воля, я бы тебя в психушку сдал, – закончил мужчина и удалился так же резко, как и появился.

Парень молчал. Он боялся на каком-то очень примитивном уровне, даже само присутствие этого уверенного агрессивного взрослого мужчины приводило его в ступор. Он попытался вернуться к игре, но унижение слишком сильно жгло в груди. И только тут он будто вспомнил, что больше не обязан такое терпеть, что он теперь хищник, способный на все.

Его кровь вспыхнула от подступившей решимости, и он опять порадовался тому, как быстро у него родился план действий и как уверен он был в нем.

Буквально через пару мгновений парень уже нажимал на кнопку дверного звонка квартиры, в которой жил тот мужчина. Спустя несколько секунд дверь открылась, и за ней показалась молодая девушка лет пятнадцати в одной футболке, которая только-только прикрывала трусы и на которой можно было легко различить торчащие соски обнаженной груди.

– Вам кого? – удивленно и немного испуганно спросила она.

Парень застыл в недоумении. Он так решительно был настроен на драку со своим злейшим врагом, что эта встреча полностью выбила его из колеи. Девушка показалась ему очень красивой, а то, как она была одета, вызвало что-то сродни короткому замыканию у него в голове. Постепенно он начал осознавать свое сексуальное желание, из-за чего его воля и умение мыслить выпрямились в один примитивный вектор похоти.

Так странно, чем более подсознательными были его порывы, чем более животным – его мышление, тем более ясным становилось мое присутствие там, внутри него. Я теперь уже четко осознавал, где лежали границы его ощущений, ведь где-то там уже начинались и мои собственные. Я теперь чувствовал не только его чувства, но и немного свои. Я все еще довольно безразличен ко всему, что происходит, но уже немного ближе к той личности, которой был до своей смерти.