Мистификация дю грабли

(Нашли простачка!) Правда, с бабками-повитухами тоже не всё было ясно – в греческом городе где вы славянку найдёте, что заступилась бы не за невесту, а за жениха? Владимир внимательно несколько раз обошёл собранных женщин, пытаясь каждой заглянуть в глаза, но затем махнул рукой:

– Я тож не вчера родился. Днём свадьба будет, днём. Меня, – погрозил он пальцем женщинам, – не проведешь!

– О-о-ой… – закачали головами женщины.

– Што ой, што ой-та? – рявкнул Путята, грозя бабам кнутом.

– Так молода ищо, совсем девочка для мужа! – затараторила самая дородная из всех собравшихся, гречанка, и заревела во весь голос: – Бедная, бедная наша девочка, принцесса наша ненаглядная! Да куда ж твой отец смотрел? Куда такому детине-громиле отдал тебя! Княже, да там же иголка не влезет! Зачем она тебе такая?

Владимир с удовлетворением слушал и разводил руками в окружении своих воевод и дружинников.

– Не перегибай, Мария, какая ещё иголка?

– Так что, правду ему? – испуганным шёпотом ответила гречанка и перекрестилась.

– Заткнись, дура! Давай дальше по делу, – не шевеля губами, приказала принцесса.

– Да не бойся, принцесса, я же тебя смазала, держи вот коробочку и каждый вечер понемногу, совсем понемногу смазывай, а то он и войти в тебя не сможет… – и гречанка, глядя куда то в сторону, незаметно всунула маленькую коробочку в руку невесты.

Теперь читатель понимает, что такое женская солидарность? Вот на минуту, всего на минуту Владимир отвлекся, самодовольно оглядывая свою свиту и стуча себя кулаком по груди под завистливыми взглядами дружинников, и на тебе – заговор против мужчины был тут же состряпан.

– Шо она сказала? – услышав всё-таки голос Анны, заинтересовался Владимир.

– Принять веру… – сконфуженно ответила гречанка. – Веру принять, а потом всё остальное.

– Не, ну кто так дела делает? – обратился Владимир к дружинникам. – Товар такой сначала проверить надо, а то подсунут незнамо шо!

Дружинники согласно загудели:

– Ишь чё выдумали! У нас купец, у вас – товар!

– Айда её ребята в шатёр! – приказал Владимир.

– Вов, можа здесь? Тута такие перины… – подсказал было Добрыня, но осекся под тяжёлым взглядом Владимира.

– Темно в их хоромах, да и душно! Шо там разглядишь? – оборвал его Владимир. – За мной, дружина! – с этими словами он ухватил за талию принцессу и, затащив к себе на колени, пришпорил коня.