За рекой Гозан

Старик предчувствовал недоброе.

Глава 1

Бактриана, 113-й год Кушанской эры[13 - Кушанская эра – летоисчисление саков (юэчжи), также называемых «кушанами», основавших Кушанскую империю, которое начинается с переселения группы родственных племен в Ферганскую долину с территории современного южного Казахстана. Эта дата, однако, является спорной. Автор использует дату, приведенную историком Л. А. Боровковой в книге «Кушанское царство», а именно 100-й г. до н. э.], месяц Фраваши[14 - Фраваши – месяц древнего зороастрийского календаря, соответствует месяцу фарвардин современного иранского календаря, т.

 е. марту-апрелю.]

1

– Хозяин! Пора, вставай…

Голос слуги донесся до Куджулы откуда-то с высоты – как будто с неба, – ворвавшись в сновидение и нарушив его плавную, осмысленную, хотя и странную самостоятельную жизнь, отличную от реальности. Он то ли скакал на коне, то ли сам был конем, мчавшимся по весенней степи. Ветер свистел в ушах, под ногами разливалось зеленое море, а рядом бежала поджарая гнедая кобыла, косила янтарным глазом…

Проснуться удалось только после того, как кангюец осторожно тронул его за плечо и слегка потряс.

Куджула дернулся, потом порывисто приподнялся на локте, с трудом разлепив глаза.

– Хозяин, отец ходит по двору, тебя спрашивает. Это моя вина, надо было раньше разбудить. Прости, хозяин.

Куджула сел на волчьей шкуре. Слуга молча стоял рядом, почтительно склонив голову. Кангюец был невысокого роста, сухощав и горбонос, с широкими скулами степняка из Семиречья[15 - Семиречье – в данном контексте это степная область в Казахстане, расположенная выше Тянь-Шаня, между озерами Балхаш и Иссык-Куль.

Есть и другое Семиречье – инд. Сапта-Синдху, то есть Пенджаб.]. Узкие щелочки глаз казались трещинами на загорелом обветренном лице. Длинные волосы свисали на плечи черными космами. Виски он давно не выбривал, как делали воины его племени, зато оставил тонкую бородку и висячие усы. Из-за спины высовывались рукояти пары мечей.

– Ладно, Октар, не вини себя, я быстро соберусь, ты знаешь.

Пружинисто вскочив, Куджула плеснул на лицо воды из стоявшего в углу глиняного хума, чтобы прогнать остатки сна. Он уже несколько ночей спал в сарае, не раздеваясь, приучал себя к походной жизни. В дороге придется спать именно так – в одежде, на шкуре под войлочным бурнусом. Хорошо, сейчас весна, а зимой спал бы, вырыв яму в снегу или прижавшись к теплому боку коня.