За рекой Гозан

Они мало чем отличались от воинов Тахмуреса: такие же льноволосые и светлоглазые, на таких же приземистых степных конях. Командир в доспехах катафракта с показной небрежностью развалился в седле, смотрит исподлобья, ухмыляется. У бедра на волосяном жгуте висит вяленая голова с открытым ртом: безглазая, сухая кожа натянута на скулах, белые зубы ощерились. Тахмурес покосился на нее, по серебряной серьге в ухе он узнал сотника, боевого товарища.

«Дорожит трофеем, сволочь, – негодующе подумал кушан. – Видать, получил за убитого хорошую награду».

По команде ассакены[30 - Ассакены – скифское племя, которое наряду с другими племенами ираноязычных кочевников Центральной Азии – саками, дахами, а также частично сарматами – в конце первого тысячелетия до нашей эры вторглось на территорию Ирана, Бактрии и Индии.] разом натянули луки, целятся прямо в лицо. Казалось, еще мгновение – и тягостная тишина сменится свистом летящих стрел. Кушаны словно окаменели, ни один не дрогнул. Тахмурес заранее предупредил своих, что прием будет холодным – еще зимой здесь шли бои.

Он примирительно поднял руку, а затем, стараясь держаться непринужденно, сказал:

– Мы идем в Бактру на игры Анахиты. Я – старший сын Герая. Это мой брат, – Тахмурес показал рукой на Куджулу. – Он останется заложником у Гондофара, потому что так решили оба царя.

Катафракт внимательно оглядел кушан. Оценил куртак[31 - Куртак – персидский короткий распашной кафтан.] Тахмуреса из фригийской парчи, широкий кушак, украшенный жемчугом и золотыми бляшками со вставками из сердолика, бирюзы и лазурита, пунцовый шелковый сарапис[32 - Сарапис – персидская мужская длинная нераспашная рубаха.

] Куджулы под стеганым халатом, дорогое оружие у обоих. Но он медлил из мести, чтобы унизить непрошенных гостей.

Наконец спросил:

– Тамга[33 - Тамга – племенной или родовой знак; в данном случае дипломатическое письмо.] есть?

Повисла тяжелая пауза. Ни один из командиров не хотел двинуться первым, это было бы оскорбительно. Наконец Тахмурес, сохраняя каменное выражение лица, тронул поводья.

Его конь сделал несколько шагов вперед и приблизился к командиру разъезда. Тот даже не шевельнулся, насмешливо глядя в глаза кушану. Скрипнув от досады зубами, Тахмурес достал заткнутый за пояс деревянный футляр. Затем перегнулся с седла, чтобы протянуть ассакену письмо. Тот развернул обшитый красной бахромой кусок пергамента с личной печатью Герая, неторопливо прочитал послание, снова свернул его и передал кушану.