Сова летит на север

– В чем? – решил уточнить хилиарх[81 - Хилиарх – командир хилиархии, отряда гоплитов в тысячу человек.] Гагнон, человек средних лет, спокойный, но решительный.

– Пусть лучше простой народ получает деньги от государства, чем от партийных вождей. Иначе кучки проплаченных громил будут резать друг друга по всей стране, и тогда наступит хаос. Мне как Первому стратегу придется железной рукой наводить порядок, а для этого потребуются куда более серьезные средства. Только с помощью пособий для бедняков и устройства клерухий за пределами Аттики государство может держать народ в подчинении.

Я уже не говорю про выплату пенсий убогим, ветеранам-инвалидам и сиротам погибших в боях воинов – это прямая обязанность Совета пятисот.

– А какая польза государству от раздачи народу денег на зрелища? – Гагнон, на правах старого друга, не хотел играть с Периклом в поддавки. – Многие в Совете считают, что она служит только одной цели – твоему успеху в политической борьбе.

Первый стратег тонко усмехнулся. Но он и не думал оправдываться.

Его лицо приняло надменное выражение.

– Все верно, это делается ради популярности. Я не знаю другого способа заслужить любовь простого народа в мирное время. А разве Кимон не раздавал деньги? Поэтому и считался всеобщим любимцем.

– Это не спасло его от изгнания, – заметил Ламах.

– Как друга лаконян, – парировал Перикл. – Афиняне не простили ему предательства. Не помогли даже его грандиозные строительные планы. Но он богат, а деньги открывают любые ворота. Так что если я не хочу потерять любовь народа, то должен раскошелиться.

Личных богатств у меня нет, но я не вижу ничего плохого в том, чтобы пользоваться государственной казной. Мне это еще Дамон советовал.

– Ты и Фукидида отправил в изгнание.

– Не я, а Народное собрание. Не надо было обвинять меня в растрате фороса[82 - Форос – дань, например, регулярные взносы, которые полисы, являвшиеся членами Афинского морского союза (Делосской симмахии), вносили в общесоюзную казну на покрытие военных расходов.], – снова усмехнулся Перикл.

 – Я у казначеев Парфенона тоже средства брал. Как раз ими Фидию и платил за статую Афины Партенос. Все знают, что я возвращаю долги! Поэтому граждане встали на мою сторону при голосовании.

Первый стратег потянулся к виночерпалке, налил вина себе и товарищам.

Когда все выпили, Гагнон заметил:

– В Совете пятисот ходят разговоры о том, что нужно потребовать от тебя финансовый отчет. Поговаривают и о штрафе.

– Пусть! – набычился Перикл.