Остракон и папирус

Но левая рука слушалась плохо, а боль в локте казалась нестерпимой.

Все это время Батт и Фрасимед кружились в пляске смерти, делая быстрые выпады. Хитоны обоих были покрыты красными пятнами, на кисти наксосца кровоточил длинный порез, щеку саммеота пересекала безобразная рваная рана.

Батт прыгнул вперед. Фрасимед перехватил его руку с ножом, однако синекожий тоже стиснул его запястье. Оба соперника стояли вплотную друг к другу, при этом каждый пытался вырвать руку из захвата.

Внезапно наксосец откинул голову назад, а затем резко ударил саммеота лбом в лицо.

Фрасимед рухнул на вымостку. Батт торопливо склонился над ним. Осклабившись хищной улыбкой, наксосец полоснул саммеота по горлу. Тот захрипел, дернулся и затих.

На площади перед храмом уже собралась толпа. На крики и шум из соседних кварталов высыпали люди. Вскоре соперники оказались в кольце горожан, которые требовали прекратить побоище.

Галикарнасцы жались к Херилу. Наемники Лигдамида вместе с Баттом встали напротив. Обе стороны еще не остыли от ярости схватки, но продолжать ее не хватало сил. На земле остались лежать два окровавленных трупа.

В арке показалась Метримота в сопровождении гиеродул.

Горожане перестали галдеть и почтительно склонились перед Матерью фиаса. Как всегда, волосы жрицы были заплетены в косы, а лицо блестело от оливкового масла. На белоснежном хитоне играли золотые пряжки, с пояса под грудью свисала бахрома.

– Именем Геры – прекратить! – голос Метримоты прозвучал властно и требовательно. – Поднимать руку на тех, кто ищет убежища в храме, – это святотатство.

– Они сейчас не в храме! – рявкнул Батт.

– У беременной эллинки на голове строфион с изображением кукушки, – Метримота показала рукой на Иолу, – а значит, она под охраной Волоокой.

Жрица потрясла в воздухе костлявым кулачком:

– Пропустить!

Толпа расступилась, позволив беженцам пройти сначала к сосудам-перирантериям с освященной водой, а потом и в арку теменоса.

Херил склонился над телом Фрасимеда. Наемники поволокли убитого Геродотом товарища к шалашу. Убедившись, что он мертв, положили ему в рот медную монету и опустили веки.

2

Остаток дня галикарнасцы приводили себя в порядок.

Вымылись, сменили одежду, намазали ссадины и ушибы медом.