Правнук брандмейстера Серафима

Матерясь вполголоса, бросился к девчонкам, замершим неподалеку. Слава богу, целы! Похоже, отделались легким испугом и ободранными ладонями. Хотя, нет! Даша стоит, а Марианна почему-то сидит на земле.

– Ну ты даешь, Славик! – восхищенно завопила Даша при его приближении. – Ва-а-а-ще! Как в кино! Ой! Марианночка! Что у тебя с ногой?

– Подвернула, ничего страшного, – ответила та, пытаясь подняться и закусив губу от боли.

Танюшкин приготовился, что сейчас в его адрес посыплются справедливые упреки, но Марианна молчала и выжидающе смотрела на него.

– Ничего, девчонки, прорвемся!

Он, не раздумывая, подхватил пострадавшую на руки и бросился бежать вдоль вагонов. Перескочил через соседние пути и помчался изо всех сил. Время от времени он крутил головой, чтобы убедиться, что Даша поспевает следом.

Марианна в первый момент ойкнула, но затем ей ничего не оставалось как обхватить руками шею Танюшкина и плотнее прижаться к его широкой груди. Тот мчался шумно, точно слон, стараясь не думать о том, какое амбре исходит от его заскорузлой от пота рубашки.

Впрочем, очень скоро это стало не важно. Они уткнулись в тупик и полезли под вагонами, вдыхая тошнотворную горячую смесь из запахов креозота, мочи и чего-то еще, совершенно отвратительного. Наконец выбрались, грязные с ног до головы, и ввалились в стоявший на отшибе товарный вагон. Захлебываясь в судорожном кашле, они дружно рухнули на пыльные шершавые доски.

Похоже, никто за ними не гнался. Танюшкин представил себе добродушного усатого толстяка в полицейской форме, и в голову закралась предательская мысль: «А вдруг я зря затеял этот нелепый побег? Ну поспрашивали бы да отпустили.

Но тут перед глазами очень ясно всплыли оторванный рукав, свекольная физиономия контролера и замаячила тюремная решетка… Танюшкин впечатлился и счел за лучшее выбросить лишние мысли из головы.

Он издали осмотрел распухшую ступню Марианны, оглянулся по сторонам в поисках эластичного бинта и, естественно, в пустом вагоне его не обнаружил.

– Эй! Ты чего? – настороженно пискнула Даша, пораженно уставившись на блестящую от пота грудь Танюшкина. – Решил скрасить наш досуг мужским стриптизом? Может, как-нибудь в следующий раз…

Слава покраснел и, тяжело вздохнув, рванул рукав. Нитки возмущенно затрещали. В руках затрепыхался кусок ткани, по-видимому, еще недавно считавший себя неотъемлемой частью рубашки Танюшкина.